|
- Ха-ха! Но смех тотчас оборвался. Они стояли посреди большой полутемной комнаты, не спуская друг с друга глаз, ощущая мурашки на спине и напрягшись всем телом для прыжка. - Это что - шантаж? - Я заставлю вас уважать мое человеческое достоинство! Оба говорили, с трудом сдерживая себя, наступая друг на друга, связанные друг с другом крепкими узами ненависти. - Мои отношения не простираются на братьев. - Довольно. Что вы знаете обо мне? Знание против знания. У кого будет излишек, за тем победа. - Я знаю, что вы ее брат. - Еще что? - спросил Терра, внутренне трепеща, не спросит ли тот: "А деньги! Откуда у вас деньги!" Топнув ногой: - Еще что? - Остальные ваши качества нетрудно дорисовать. - Тогда я на более твердой почве, - заявил Терра решительно и непринужденно, видя, что опасность миновала. - Мне известны многие из ваших темных делишек, не считая самого последнего. Княгиня впутала вас в мошеннические предприятия. - Сударь! - Вы защищали интересы мошеннического агентства ради оперы, сочиненной императором, которая тоже оказалась мошенничеством. Как вы докажете, что и здесь не соблюдали своих выгод, - вы, человек, заключающий темные сделки с Кнаком и берущий за это приданое? - Что вы понимаете в вопросах чести? - Одно приданое, без жены! Прикажете мне открыть вон ту дверь и заранее описать вашему начальству предстоящее свадебное путешествие? Тут враг заколебался. Еще разбередить рану! - Тогда вы конченный человек. После путешествия вы могли бы выгородить себя наглостью, но сейчас это покажется хуже, чем преступлением, - вы будете опозорены. Что тут оставалось делать? Склонить голову. - Будем благоразумны, - пробормотал враг с жаждой крови во взгляде. И сейчас же в душе у Терра рухнула каменная стена. В побежденном он вновь увидел человека, вместе с ним пережил его унижение, устыдился за него и за себя. - Хорошо. Будем благоразумны. Вы ненавидите Кнака, в этом мы сходимся. Вы хотите отплатить ему и бросаете его дочь, которая могла бы сделать вас богатым. Я вам не друг, но по-своему вы молодец. - Ошибаетесь, - заявил Толлебен, и в его пискливом голосе снова зазвучало невозмутимейшее высокомерие. - Потом за мной будут еще больше ухаживать. Итак, он просто спекулировал! Он играл на разнице в общественном положении. Баронесса Толлебен даже после величайшего унижения стоила больше, чем наследница Кнака. Как бы крупный промышленник ни был могуществен, воздействовать на власть он мог только через посредство аристократа, у которого она на откупу. Чиновник Толлебен спешил воспользоваться этим благоприятным обстоятельством для приватного развлечения. Терра скрестил руки; такого рода врагу ему нечего было сказать. А тот пуще разважничался: - Короче говоря, вы прекращаете свою деятельность в том, что касается меня, господин заведующий рекламой! Терра только смерил его взглядом, поняв, наконец, кого он хотел втащить к дамам и заставить повиниться. Тут он с большим опозданием заметил, что дверь в будуар открыта и что там темно. - Счастливого пути, - бросил он, после чего Толлебен удалился, хихикая и пожимая плечами. Таковы бывают победы. |
