|
А тогда ваши дни здесь сочтены. Он видел, что необходимо на что-то решиться. - Могу вам дать торжественную клятву, что за все наше знакомство я ни минуты не считал графиню Ланна не кем иным, как только графиней Лаяна. - И с пламенной мукой в глазах: - Ее не озаряют чары шестисот или восьмисот вагнеровских представлений, и она не воплощала в себе героинь-кровосмесительниц, которые вызвали бы вновь сердечный трепет, некогда охвативший юношу с хризантемами перед вашей уборной, графиня... - Раньше вы говорили: с орхидеями, - поправила она как будто рассеянно. Он понял: решение было принято верно. Веки увядающей красавицы отяжелели, угловатое, костлявое тело размякло; он протянул руки, на случай если бы она упала. Но она уже овладела собой. - Я говорю с вами как друг, старший друг. В нашем положении, здесь, пожалуй, есть что-то общее. Титул слабо оправдывает в этих кругах мое прошлое. - Ваше великое прошлое. - Так же, как и вам, мне надо оправдать свое вторжение, держа себя как можно скромнее. - Он еще дальше вытянул руки. - Я во многом себе отказываю, - призналась она, оседая. Но он поспешил водворить ее в кресло, отодвинув его от света. Лишь на волосах у нее остался красноватый отблеск. - Сколько деликатности! - сказала она с восхищением. Он уселся у самых ее колен. - Глупы мы были бы, если бы вздумали стесняться, - заявил он прямо и бесцеремонно. Тут она испугалась, в лицемерном порыве у нее вырвалось признание: - Меня убедили, что я сделаю доброе дело, если спасу Алису от искушения. - А! Вы приняли на себя этот крест. А кто убедил вас поступить так? - Он подумал: "Тот же, кто научил вас предостеречь Эрвина от меня, как от интригана". - Я сразу увидела, что мы с вами пара, - сказала она, снова пугаясь. - Это по всему ясно, - подтвердил он и передвинул руки со своих колен на ее. - Нам не в чем упрекать друг друга и давать отчет тому, кто ничего не замечает. Совсем близко послышался повелительный голос Ланна. Альтгот торопливо поднялась. - Уйдите отсюда! Ступайте через коридор в соседнюю комнату! Он послушался и застал всех домашних уже за столом. Ланна, его дети, Мангольф и Толлебен негромко беседовали между собой. Мангольф недоверчиво оглядел входившего, но Ланна протянул ему обе руки и шумно перевел дыхание, словно у него давило под ложечкой. Прием, оказанный молодой графиней, был задумчив, серьезен, еще овеян той глубокой тоской, что из темноты ночи дуновением коснулась его заблудшей души. "Где я был после этого? Что сейчас произошло?" Он опустил перед ней взор. Но тотчас почувствовал, что согласится решительно на все, только бы жить под взглядом этих глаз. Молодой Эрвин к обычной рассеянной улыбке добавил сознательное и многозначащее рукопожатие. "Мы друг друга поняли, - говорило пожатие. - Перед высоким мнением о вас моей сестры бессильны всякие наветы". Но Толлебен едва наклонил голову, когда Терра здоровался с ним. Тем более изысканными фразами поздравил его Терра с предстоящей женитьбой. Напыщенный юнкер только скалил, но не разжал зубы. Ввиду наступившего молчания, Ланна пояснил: - Они обручились здесь под рождественской елкой, мы не успели этому помешать. Но и это не встретило отклика. К счастью, появилась Альтгот. Ее тщетно искали у нее в комнате. - Я писала письмо рядом. Вас не было слышно. Взгляд, которым она обменялась с Мангольфом, не оставил у Терра никаких сомнений. |
