- Ну, теперь вы, парни, видите, какими чувствительными бывают мужики, у которых нет волос на "причиндалах", - угрюмо произнес Такер.

- Очень неприятно, - подвел итог "Пузо". - Мы ему даже повода не давали так себя вести.

Хорейс наклонился над Кларком и схватил его за мошонку. Оттянул ее вверх, обнажая нижнюю часть, и прижал к основанию пениса. Кларк вздрогнул, когда Хорейс поднес к коже лезвие ножа.

- Эта часть не такая уж и болезненная, - заверил его Имон, перемещаясь вокруг стола в поисках лучшей точки обзора. - Понимаешь, сперва мы сделаем на твоей "мошне" разрез.

Хорейс дернул рукой с ножом, и на нежной коже мошонки образовалась щель, длиной с его мизинец, явив нечто похожее на желток инопланетного яйца. Палитра состояла преимущественно из красных и желтых оттенков, с прожилками блестящего мяса. Из разреза по бедрам потекла кровь, собираясь в небольшую лужицу на столе. Кларк заскулил сквозь кляп, снова забился в своих узах, словно колотясь о невидимую стену.

- Затем мы вытащим через разрез яйца, и они будут болтаться оголенными, - продолжил Имон.

Взяли на себя эту почетную обязанность "Пузо" и Хорейс. Каждый схватился за один из получившихся лоскутков, и с громким чавкающим звуком они принялись вытаскивать яички через разрез в мошонке. Из отверстия были извлечены два мешочка цвета жевательной резинки, испещренных иероглифами растянутых вен. Обнаженные яйца и мошонку соединял, словно амортизирующий трос, стебелек синюшной плоти. Кларк издавал жалкое мяуканье.

Имон и Ларкины какое-то время любовались работой, наслаждаясь редким видом "причиндалов", лишенных какой-либо растительности. Извлеченные яички слегка шевелились, словно стесняясь осмотра, потолочный свет отражался в их блестящей поверхности.

- Молодцы, парни, - похвалил Имон. - Такер?

Такер кивнул и покинул помещение. Через открытую дверь могло проникать много шума, но никто особенно не беспокоился, что кто-то посторонний его услышит. Такер исчез за дверью в левой части комнаты и спустя некоторое время вернулся. Он поднес к столу металлический котелок. Из него поднимался пар, растворяясь в воздухе. Даже когда Такер поставил котелок, в нем продолжала бурлить какая-то темная и густая, похожая на нефть субстанция.

"Пузо" прикрыл дверь, чтобы отсечь посторонние звуки. Наступало самое интересное, и они хотели это слышать.

- Итак, у нас в котле кварта черной патоки, - проинформировал Имон Кларка. - Она немого покипела, поэтому очень горячая. Понимаешь, когда она немного уваривается, то становиться густой, и удерживает жар гораздо дольше, чем кипящая вода.

Такер взял котелок за ручку и слегка наклонил. Из него выплеснулось небольшое количество патоки и попало на стол в паре дюймов от Кларка.

- Вот сейчас, сынок, - продолжил Имон, - будет больно.

- Лежи смирно, - сделал замечание Такер.

Кларк и не думал это делать, хотя особо пространства для маневров у него не было. Круговыми движениями бедрами он дергал за шнур, свисающий из разрезанной мошонки, но его лежащие на столе яички не сдвинулись ни на дюйм. Такер стал медленно наклонять котелок над промежностью Кларка.

- Сперва сделай тонкую струйку, Такер, - посоветовал Имон. - Нам не нужно, чтобы он сразу же отрубился. Просто полей тонкой струйкой на оголенные яйца.

Струйка тягучей жидкости потекла через край котелка на уязвимую ткань. Патока шипела и потрескивала, брызгая на яички как соус барбекю. Над ошпаренной плотью поднимался пар.

Кларк бился об стол в конвульсиях, способный издавать лишь сдавленные гласные звуки. К этому моменту он практически бежал на месте, в муках стуча пятками об стол.

- Теперь чуть больше, - подсказал Имон.

Такер продолжал наклонять котелок, пока громкое шипение едва не перекрыло приглушенные крики и агональный стук.