Такер продолжал наклонять котелок, пока громкое шипение едва не перекрыло приглушенные крики и агональный стук. Его глаза, подернутые пленкой из слез, готовы были выскочить из орбит.

- Иииииииииииии-Хааа! - радостно завопил "Пузо", и его братья присоединились к веселью, придя в восторг от этой генитальной пытки.

Кларку же было не до веселья.

- Теперь член, Такер, - сказал Имон. - Нельзя забывать про член.

- Никак нельзя, - согласился Такер. Он переместил струю патоки с яичек вверх по связующей нити, пока жгучая масса не начала литься на съежившийся отросток, лежащий у Клайда на паху.

На этот раз конвульсии Кларка напоминали по интенсивности эпилептический припадок. Ножки стола яростно стучали по полу. Глаза Кларка метались по сторонам, будто стены могли даровать ему избавление от боли, если он сумеет найти на них потайной выход.

- Как тебе такое, сынок? - спросил Имон. - Приятно? А?

В нескольких местах кожа пениса пузырилась, лопалась и брызгалась. Часть головки расплавилась и сползла по стволу, как растопленный воск. Обнажилась воспаленная, похожая на багровые водоросли ткань.

Имон схватил Кларка за обе щеки кончиками больших и указательных пальцев. Сжал и потряс, вызвав звук, который подействовал на братьев Ларкинсов, как натуральная мастурбация.

- Также приятно, как трахать мою дочь?

Словно по сигналу, Такер вылил остаток содержимого котелка на член и яйца Кларка, забрызгивая ему живот и бедра. Патока дымилась, как вареная лапша, отброшенная в дуршлаг. Кларк кричал так, что его голосовые связки выпирали, словно резиновые жгуты. И в его крике уже не было ничего человеческого.

Брайс придержал для Сары Мэй дверь, когда они втроем выходили из "Сэлли". Он стиснул зубы, заметив, как Оги пялится на ее задницу. На что Оги лишь пожал плечами, как бы говоря: "Эй, я всего лишь человек" (что было довольно иронично, учитывая, каким бесчеловечным дерьмом он сегодня занимался).

Сара Мэй вытерла глаза. Они были красными и опухшими от слез, но для Брайса она по-прежнему оставалась красавицей.

Я должен был пойти с ней завтра на свидание, - печально подумал он. Он полагал, что этот вопрос уже закрыт, что даже к лучшему. Сопровождать ее сейчас было для него было настоящей пыткой, при том, что он знал личности убийц кузины и был вынужден покрывать их и лгать ей.

Сара Мэй шмыгнула носом, промокнула глаза платком, и спросила:

- А где еще один ваш друг, доктор?

- Мы и сами хотим это знать, - сказал Оги.

На улице было тихо. Они рассчитывали, когда выйдут, увидеть Кларка, расхаживающим и дымящим сигаретой. Но в данный момент они трое были единственными людьми на улице. Стены "Сэлли" пульсировали от музыки, вдали лаяла собака, но в остальном все было тихо.

- Он должен был встретиться с нами в "Сэлли", но, похоже, вернулся в мотель, - сказал Брайс. По крайней мере, надеемся, что вернулся. - Наверное, много выпил сегодня.

- О, - произнесла Сара Мэй. Она сунула платок обратно в компактную красную сумочку, в которую, судя по размеру, не поместилось бы ничего кроме бумажника и губной помады.

- Так что это за место, куда мы идем? - спросил Оги.

- "Перекресток", прямо тут рядом. Она указала на стоящую через улицу таверну с красной неоновой вывеской. - Это просто тихий соседский бар.

- Такой мне больше по вкусу, - сказал Брайс. - "Сэлли" - слишком шумный для меня.

Они перешли через главную улицу и оказались у входа в "Перекресток". Приглушенный шум, доносящийся из "Сэлли", напоминал сейчас слабый шепот.

Он подозревал, что Оги будет несказанно рад возможности еще выпить. Брайс надеялся, что у него хватит ума не говорить, что они втроем ездили сегодня в Бэктаун. Но потом задался вопросом, не покажется ли подозрительным, если они не упомянут это.