– Потерпи, Карл, – сказал Соломон. – Помощь идет.

Звонки смолкли и послышался голос женщины‑диспетчера.

– Стреляли в человека, – сказал Соломон. – Нужна «скорая помощь». Портной‑стрит в Окленде.

Он бросил взгляд через улицу, увидел ржавую табличку с номером рядом со входом в дом. Продиктовал его в телефон и дал отбой, прежде чем дежурная успела задать другие вопросы. Положил телефон и обеими руками зажал рану на груди Карла.

– Держись, – сказал он. – Все будет хорошо.

У Карла закатились глаза.

Руки Соломона стали липкими от крови. Пот заливал глаза. Сильная боль жгла грудную клетку, и он заподозрил, что сам истекает кровью. Но чтобы проверить, пришлось бы отнять руки от раны Карла, а это было невозможно.

Из‑за нескольких дверей осторожно выглянули подростки в мешковатых брюках – посмотреть, что там за шум. Какой‑то старик бросился к Соломону.

Вдали послышался вой сирен.

Глава 23

Полиция прибыла раньше «скорой», но Соломон проигнорировал приказы полицейских отойти от Карла и поднять руки. Согнувшись над водителем, он зажимал рану. Кровотечение замедлилось, но Соломон не знал, хорошо ли это. Может, у Карла вообще исчезло кровяное давление. Красная лужа вокруг них увеличивалась; теплая и липкая. У Соломона было ощущение, будто его колени приклеились к асфальту.

Полицейские столпились вокруг, держа его на прицеле. Один кричал о мертвой девушке в «линкольне», другой орал в переговорное устройство. Хаос.

«Скорая», взвизгнув тормозами, остановилась нос к носу с «линкольном». Из нее выскочили два медика, обвешанные оборудованием, оттолкнули Соломона и принялись колдовать над Карлом.

Соломон с трудом поднялся на ноги и развел руки, с которых капала кровь. Копы отступили на шаг, когда увидели, какой он огромный. Соломон выбрал самого старшего, с сержантскими нашивками на рукаве.

– Меня зовут Соломон Гейдж. У меня пистолет в наплечной кобуре слева под мышкой и другой в кармане пиджака.

Сержант, с сединой в волосах и с изрытым шрамами от прыщей лицом, похожим на кусок песчаника, сказал:

– Отлично. Сохраняйте полную неподвижность, и мы возьмем ваше оружие.

По знаку сержанта молодой чернокожий полицейский осторожно приблизился и забрал пистолеты. Окровавленный кольт он взял двумя пальцами, стараясь не запачкаться. Попятился и положил оружие на багажник «линкольна».

– Сунь их в пакет, – велел сержант.

– Я из этих пистолетов не стрелял, – сказал Соломон. – У меня и шанса не было. Я вынес девушку из того розового дома, и вдруг кто‑то на улице открыл стрельбу. В девушку и водителя попали, когда я бежал к машине.

– Похоже, вас тоже зацепило, – заметил сержант.

Соломон опустил глаза. Пуля оставила на его пиджаке длинную борозду. Он коснулся груди, и почувствовал укол боли.

– Всего лишь скользнула.

– Вас осмотрят, – сказал сержант. – Сейчас подъедет еще одна «скорая».

Соломон сообщил полицейским, что стреляли из черной машины с конца квартала, что машина на полной скорости укатила на север, что, по его мнению, это был форд «Краун‑Виктория». Сержант передал информацию в радиомикрофон, прикрепленный к его рубашке, и запросил сведения об автомобиле. Вокруг суетилась уже дюжина копов, и он велел двум из них гнать следом. Они умчались прочь, переливаясь огнями и завывая сиреной.

– Кой черт занес вас в этот район? – спросил сержант. – Да еще с водителем.

– Искал эту девушку, – ответил Соломон.