Крис что‑то бурчал, и Дон понял, что он записывает инструкции.

– Я не смог дозвониться до Дороти.

– Я разговаривал с ней час назад, – сказал Крис. – Она летит сюда на самолете своего бойфренда. Она потеряет рассудок, когда узнает, что произошло.

Дон поморщился. И без того плохо, что смерть бедняжки Эбби оказалась такой кровавой и заметной. Еще не хватает, чтобы истерики Дороти ухудшили ситуацию.

– Пусть ее встретят в аэропорту, – велел он. – Отвезите ее прямиком в квартиру в Сан‑Франциско. Пусть доктор Грэм заедет сначала туда. Ей понадобится успокаивающее.

– Хорошо.

– И нужно будет позвонить семье водителя, выразить наше сочувствие, заверить, что мы оплатим все медицинские счета.

– У него есть страховка, – сказал Крис.

– Порадуй их хоть чем‑то. Нам не нужно, чтобы его родственники побежали в газеты.

– Ладно.

– Соломон сказал, полиции известно, что Эбби из нашей семьи.

– Откуда они узнали?

– От него.

– Великолепно, – саркастически заметил Крис.

– Сейчас не время для критики, – сказал Дон. – Я уверен, что Соломон делает все наилучшим образом. Поезжай к нему и помоги.

– Ладно, ладно. Я буду рядом. Ты прилетишь сюда?

– Не знаю. Ты справишься?

– Конечно. Но Дороти ты понадобишься. Она будет сломлена.

Дон секунду размышлял над словами Криса. Сын был прав.

– Уложу вещи и вылечу. Когда все устроишь, жди меня на квартире. Передай Соломону, чтобы тоже туда приехал, как только его отпустят из больницы.

– Не знаю, папа. Разве это не чисто семейное дело?

– Нам нужна полная информация, Крис. У Соломона она есть. Доставь его туда как можно скорее.

– Да, сэр.

Дон положил телефон на столик рядом с креслом, сидя в котором обычно читал. К глазам подступили горячие слезы, в груди поднялась волна скорби.

Вспыхнуло воспоминание: первый визит Эбби в Приют Головореза. Тогда она была обычной десятилетней резвушкой. Потеряв малышку в лесу, он начал уже волноваться, и тут обнаружил ее по колено в воде в своем любимом форелевом ручье, где она, мокрая насквозь, гонялась за лягушками. На голове два хвостика, рот до ушей. Дон закрыл глаза. Пусть бедная милая Эбби запомнится ему такой. А не сбившейся с пути, заблудшей молодой женщиной.

Проклятые наркотики. Они повинны в ее смерти не меньше попавшей в нее пули. Если бы не наркотики, Эбби никогда не оказалась бы в том отвратительном месте. Они мешали учебе Эбби в колледже, в самом начале загубили ее карьеру. А теперь убили ее.

Дон провел ладонями по лицу, потер лоб, за которым, как ураган, нарастала головная боль.

Что такое творится с детьми богатых людей? Почему они такие испорченные, такие слабые? Почему они так легко сворачивают на путь порока? Взять Криса с его обжорством и алчностью. Майкла с его изменами. Дороти с ее серией неудачных связей и легкомысленной жизнью, которую она ведет в Лос‑Анджелесе. Только другая его дочь, Элизабет, вырулила, похоже, на нормальную колею, для чего ей пришлось переехать в Англию. Обитает себе среди Котсуолдских холмов с мужем‑аристократом, разъезжает верхом, ухаживает за садом и воспитывает четырех детей вдали от всех, кто может признать в ней одну из Шеффилдов.

Всю жизнь человек работает в поте лица, чтобы обеспечить свою семью. А потом его деньги губят тех, кого он любит. Индустриальные львы порождают поколения гнусных падалыциков, ожидающих смерти таких людей, как Дон, чтобы завладеть их богатством.