Мирабо одобрительно кивнул:

– Ты разговаривал с ним?

– Пока нет. Я только вчера вечером разузнал о нем в консульстве. Мы видели его в «Шеффилд энтерпрайзиз». Очень высокий мужчина с бритой головой.

Посол покачал головой, давая понять, что не помнит. Виктор не удивился. Мирабо не замечал почти ничего, кроме звука собственного голоса.

– Сегодня утром я получил телеграмму, – сказал Мирабо. – Президент недоволен нашей медлительностью. Нам нужно уладить это дело. Нерешительность в отношении Гомы уже дает о себе знать.

– Каким образом?

– Это показывают опросы общественного мнения. – Посол махнул рукой. – Лоран наступает нам на пятки.

Жак Лоран был соперником президента Будро на приближающихся выборах. Реформатор. Сам Виктор полагал, что хорошая доза реформ – это именно то, что нужно его стране, но люди Будро пытались изобразить Лорана коммунистом, оппортунистом и демагогом.

Виктор постарался нахмуриться, как посол, хотя в груди у него екнуло.

– Вся эта история с Гомой всего лишь способ привлечь внимание, – заявил Мирабо, – но если мы заставим Шеффилдов свернуть их поддержку, это будет триумф. Президент сможет выступить по телевизору и по радио и рассказать народу, как мы утерли нос Гоме, перехитрили американцев. И ты сам понимаешь, насколько это важно.

Виктор кивнул, опасаясь, что голос его выдаст.

– Если мы не сумеем решить проблему здесь, – продолжал посол, – велика вероятность, что Гома победит. А нам не нужен военный переворот, как в прежние времена. Нигер достаточно настрадался.

С этим Виктор был полностью согласен. Он поднялся со словами:

– Я сделаю все от меня зависящее.

– Конечно, – сказал посол. – И побыстрее, а? Судьба правительства президента Будро в твоих руках.

Виктор кивнул и повернулся к выходу, думая, что он и глазом не моргнет, если правительство Будро стухнет и рухнет. Но ради народа Нигера он остановит Гому, даже если придется рискнуть жизнью.

Глава 30

Соломон услышал крики, едва дворецкий открыл тяжелую дубовую дверь особняка в Си‑Клиффе. Звучал голос Грейс, более громкий и на октаву выше, чем обычно. Слов было не разобрать, но тон говорил сам за себя.

Чарльз выглядел смущенным. На фоне белых волос и черной одежды его кожа ярко розовела.

– Видимо, вернулся хозяин дома, – сказал Соломон.

– Это длится уже час.

– И все в таком духе?

– Идет по нарастающей!

Соломон шагнул в прихожую, и Чарльз не сделал попытки помешать ему. Скандал наверху продолжался.

– Ты поднимался наверх?

Чарльз покачал головой:

– Мне не платят за участие в боевых действиях. А вам платят?

– Можно и так сказать.

Внезапно голос Майкла возвысился и перекрыл голос Грейс:

– Ах ты, сука!

Затем последовал безошибочно узнаваемый звук удара плоти о плоть.

Соломон чертыхнулся и бросился наверх по устланной ковром лестнице.

Грейс закричала, и за дверью в конце коридора опять раздался глухой шлепок. Соломон промчался по коридору и толчком распахнул дверь. Майкл, в синем костюме, при галстуке и запонках, лупил свою жену рядом с кроватью под балдахином.

Майкл застыл, занеся правую руку для нового удара. Левой рукой он притягивал к себе Грейс за длинную ночную рубашку того же бледно‑желтого цвета, что и волосы Грейс. Женщина руками загораживала лицо от ударов. У нее была рассечена губа, и кровь ярко выделялась на фоне светлой кожи.

– Какого черта? – заорал Майкл на Соломона. – Что ты здесь делаешь?

– Отпустите ее.