– Передай Логану, чтобы перестал за мной следить. Скажи, чтобы отвязался от меня. Больше не злите меня. Понял?

– Да, я тебя понял.

Гейдж еще раз ткнул его в висок револьвером.

– В смысле, да, сэр, – прохрипел Лу.

– Передай Логану, что, если я еще раз замечу «хвост», я сообщу в газеты все, что знаю о Шеффилдах.

– Да, сэр.

– А я знаю всё. Абсолютно. Я утоплю всю семью.

– Ладно.

Тычок.

– В смысле, дассэр.

Гейдж отошел от машины. От внезапного облегчения у Лу перехватило дыхание.

– Передай ему, – приказал Гейдж.

Он развернулся и пошел прочь, туда, куда направлялся раньше. Револьвер Лу он опустил в карман пиджака. Проклятье. Лу любил этот револьвер. Но просить вернуть его не собирался. Гейдж подобрал свой кейс и стал спускаться с холма.

Лу смахнул с колен осколки. Дрожащими пальцами достал из кармана рубашки сигарету. Ему удалось зажечь ее и сделать пару глубоких, успокаивающих нервы затяжек, думая при этом: «Господи, как же я ненавижу этот город. Ненавижу свою работу. А больше всего ненавижу этого проклятого Соломона Гейджа».

Пропустив еще одну хорошую порцию дыма через саднившую глотку, он позвонил Барту Логану по мобильному.

– Босс? Сейчас такое случилось, что вы не поверите.

Глава 47

Роберт Мбоку захлопал в ладоши и засмеялся, когда громадный лысый человек стал душить мужчину в автомобиле. Этот «форд» постоянно путался у них под ногами в ходе слежки, и Роберт уже вынашивал мысль лично разобраться с водителем.

– Вы видели? – спросил он по‑французски у Жан‑Пьера. – Бах, и выбил окно. Потом стал душить. – И засмеялся.

– Я это видел. – Жан‑Пьеру было не до смеха. – Нам повезло, что он нас не засек. У него могло появиться желание проделать то же самое с нами.

Смех Роберта замер у него на губах.

– Хотел бы я на это посмотреть.

Он подхватил свое мачете с пола серебристого пикапа и сделал рассекающее движение – не поднимая оружия выше приборной доски.

– Опусти, – устало произнес Жан‑Пьер, – пока не отрезал мне ногу.

– Мне надоело сидеть и ждать. Давайте поймаем этого великана и заставим с нами поговорить.

– Ты видел, что он положил в карман пистолет.

– Он не станет в нас стрелять. Он нас даже не увидит. Для него мы невидимки. Он не заметил нас у штаб‑квартиры компании, где мы ждали Майкла, и не заметил, что мы за ним едем.

Жан‑Пьер покачал головой.

– Он разговаривал с Виктором Амаду. Это все меняет. Теперь он настороже. Надо полагать, что и Шеффилды тоже.

Роберт опустил мачете острием вниз, прислонил рукоятку к колену. На нем по‑прежнему были новые джинсы с завернутыми штанинами и свободная хлопчатобумажная рубашка с расстегнутыми манжетами.

– Тогда убьем Амаду. Убьем этого великана. Убьем того толстяка в машине. Убьем Шеффилдов. Убьем их всех, Жан‑Пьер. Так лучше всего.

Жан‑Пьер сердито сосал свою короткую сигарету:

– Здесь тебе не буш. Тут не оставишь тела гиенам. Здесь полиция расследует каждое исчезновение. И в городе есть свидетели. Посмотри вокруг. Люди в парке. Люди за окнами этих зданий. Повсюду глаза, за всем наблюдающие.

Роберта он не убедил.

– Этот здоровяк выбил окно, чуть не придушил водителя, забрал у него пистолет, – сказал тот. – Никто даже не выглянул. Даже сейчас никто не смотрит. Вы слишком много волнуетесь из‑за свидетелей.

Пожав плечами, Жан‑Пьер затушил сигарету. Пепельница была полна воняющих окурков.