Его голубая комната была такой узкой, что Соломон, раскинув руки, почти дотягивался до противоположных стен, но в ней имелось все, что ему требовалось: кровать, ванная, телефон, стол, кофеварка. Он положил кейс на стол и, подойдя к окну, посмотрел на Ван‑Несс. Пробки не рассосались. Сквозь зеркальные стекла окна до Соломона доносился шум двигателей и приглушенные гудки. Он понадеялся, что ночью будет потише.

Соломон снял пиджак и повесил его в крохотный гардероб. Револьвер тридцать восьмого калибра, который он забрал у Велаччи, оттягивал карман. Соломон вынул оружие и попытался пристроить в свою наплечную кобуру, но та была скроена под полуавтоматический пистолет и оказалась слишком тесной. Он положил револьвер на стол, снял кобуру и тоже повесил в гардероб.

Открыл кейс, вынул одежду, уложенную для него миссис Вонг, убрал и ее. На столе Соломон сдвинул в сторону револьвер, чтобы освободить место для ноутбука. Пока компьютер загружался, он соображал, что сделать в первую очередь. Нужно было проверить то, что Амаду рассказал ему о Майкле Шеффилде и этом типе, генерале Гоме из Нигера. Нужно было войти в бухгалтерскую систему «Шеффилд энтерпрайзиз» и посмотреть, не найдется ли там платежей в туристические бюро или авиакомпании. Установить даты поездок Майкла и, начав с них, собрать доказательства, выстроить дело. Как выстраивает его следователь.

Его мысли перенеслись к Лусинде Крус, к ее умелым действиям в суде, к тому, как она обыграла юридическую команду Майкла, к ее темно‑карим глазам, к ямочкам на щеках, когда она улыбается…

Соломон поймал себя на том, что уже тянется к телефону. В приемной ответили, что у мисс Крус совещание и беспокоить ее нельзя. Он назвал свое имя и попросил поинтересоваться еще раз. Через минуту послышался голос Лусинды:

– А я гадала, позвоните ли вы сегодня, – сказала она.

– Я позвонил бы и раньше, но был занят, потому что меня увольняли.

– Ну да!

– Они следили за мной. Щелкнули нас, когда мы вместе обедали.

– Вас не могут уволить за это.

– Они могут сделать все, что им вздумается. Они – Шеффилды. На земле нет власти выше.

– Простите. Никогда не думала, что они…

– Это, вероятно, не навсегда. Я тут кое‑что расследую. Как только я прижму их к стенке и расскажу Дону, меня восстановят.

– Зачем вам это? После того, как они с вами обошлись.

Хороший вопрос. Соломон не знал, что ответить. Не знал, есть ли у него ответ. И просто спросил:

– А как у вас дела?

– Без конца звонят репортеры, но я с ними не разговариваю. Отсылаю их к материалам суда.

– Что равносильно натравливанию их на Шеффилдов.

– Боже мой, – проговорила она с улыбкой в голосе. – Думаю, это возможно. Какой ужас!

– Как Грейс?

– Я велела ей залечь на пару дней на дно. Прийти в себя. Ей нужно собраться с силами. Такой публичный развод требует больших эмоциональных затрат.

– Какие‑нибудь новости от адвокатов Майкла?

– Нет, но я и не ждала. Это нормально. У меня куча другой работы.

– Надо вас отпустить. Мне просто хотелось… мм… сказать вам, что я думал о вас.

– Как мило. Я тоже думала о вас.

– Послушайте, – сказал Соломон, – а может, снова пообедаем вместе? Или поужинаем? Если вы не против трапезы в компании безработного парня…

Это ее развеселило.

– Платить, видимо, буду я.

– Мы по‑прежнему можем платить каждый за себя. По крайней мере, пока у меня не кончатся деньги.

– Позвоните мне завтра, – сказала Лусинда.