– Тогда почему я не попытался продать ее вам? Наверняка федеральное правительство в состоянии платить информаторам больше, чем правительство какой‑то нищей африканской страны.

– А французы? – спросила она. – Они могут щедро заплатить за сведения об угрозе со стороны Шеффилдов.

– Никто из французов в контакт со мной не вступал, – сказал Соломон. – Вероятно, они стоят в коридоре в ожидании своей очереди.

Харт подошла к столу. Соломон подумал, что теперь инициатива перейдет к ее партнеру, и расслабил мышцы, но Гальегос молчал.

– Мы не предлагаем вам деньги, – сказала Харт. – Мы предлагаем вам шанс.

– Сделать что?

– Выполнить ваш патриотический долг. Нам жизненно важно узнать о том, что происходит в Нигере. Пока дело не зашло слишком далеко. Пока кто‑нибудь не начал распространять радиацию по всему земному шару.

– Я понимаю, мэм. С удовольствием бы вам помог. Но я не располагаю интересующей вас информацией.

Харт несколько секунд разглядывала носки своих туфель. Затем сунула руку в портфель и извлекла еще одну фотографию.

– Как это ловко у вас получается, – заметил Соломон.

Женщина протянула ему снимок, на этот раз четкий, поражающий резкостью цветов, особенно бьющей в глаза краснотой крови. Лу Велаччи сидел за рулем с закинутой назад головой, с открытым ртом. Его жирная шея была перерезана, открытая рана зияла под подбородком, как алая улыбка. Кровь заливала всю грудь.

– Вы знаете этого человека? – спросила Харт.

– Лу Велаччи. Из службы безопасности Шеффилдов.

– Верно. Он за вами следил.

Соломон ничего не сказал.

– Его обнаружил сегодня в таком виде прохожий рядом с квартирой Шеффилдов напротив парка Лафайет.

Соломон разглядывал фото покойника.

– Тело нашли, – продолжала Харт, – всего через несколько минут после того, как вас видели выходящим из здания.

– Ваши люди видели, как это произошло?

– Нет, но очевидцы сказали…

– Если были очевидцы, тогда вы должны знать, что я не имею к этому никакого отношения, – сказал Соломон. – Я поговорил с этим парнем, даже отнял у него револьвер, но не убивал его. Он был жив, когда я уходил.

Харт забрала у него фотографию и опустила в портфель.

– Я вам верю, – сказала она, – но полицейское управление Сан‑Франциско хочет с вами побеседовать. Мы могли бы передать вас туда. Пусть разбираются.

– Зачем вам это?

– Оказать местным услугу. Расколоть вас. Нам нужна информация, и у нас слишком мало времени, чтобы тратить его попусту.

Соломон указал на телефон на столе:

– Звоните в полицию. У меня нет нужной вам информации.

Харт посмотрела на Гальегоса, который в ответ пожал широкими плечами.

– Послушайте, – сказал Соломон, – вы ни угрозами, ни призывами к чувству патриотизма ничего от меня не добились, потому что я знаю не больше вашего. Мы только зря отнимаем друг у друга время.

– Я уверена, вы что‑то скрываете, – сказала женщина.

Соломон поднял руки, как бы сдаваясь:

– Обыщите комнату, если хотите. Вы ничего не найдете.

Она не шевельнулась, но обвела помещение взглядом.

– Копы могут заинтересоваться этим револьвером, – заметила Харт.

– Пусть забирают, – ответил Соломон. – У меня есть другие.

Какое‑то время Харт смотрела на него, но Соломон ничего больше ей не сказал.