– Мы следили за Амаду, – сказала Харт. – Что вы делали вместе?

– Пили кофе.

– О чем говорили?

Такой поворот дел Соломону не понравился. Он сел на край кровати.

– Прежде чем перейти к этому, мне, пожалуй, следует спросить, какую ветвь федерального правительства вы представляете.

– Это не важно.

– Для меня может оказаться важным.

– Мы не собираемся вас арестовывать.

– Естественно. Я же ничего преступного не совершил.

– Вы когда‑нибудь слышали о Международном акте против взяточничества от тысяча девятьсот девяносто восьмого года? Или об Акте против подкупа иностранных должностных лиц?

– Не могу ответить утвердительно.

– Это федеральные законы. Согласно им, американские корпорации совершают преступление, если дают взятки членам правительств других стран.

– В самом деле?

– Корпорации могут быть оштрафованы на миллионы, если правительство уличит их в подкупе ради получения бизнес‑контрактов за границей. Руководство корпорации может сесть в тюрьму.

– Надо же!

Она вздохнула:

– У нас есть основания считать, что Шеффилды пытаются подкупом проложить себе дорогу к урановому бизнесу в Нигере. Что они готовят вмешательство в тамошние выборы. О чем‑нибудь таком вы слышали?

– Я снова чувствую себя школьником, – сказал Соломон.

– Виктор Амаду работает у посла Нигера в Соединенных Штатах. Мы подозреваем, что он симпатизирует Жаку Лорану, следующему кандидату на пост президента Нигера. Вы вышли из здания «Шеффилд энтерпрайзиз», прошли четыре или пять кварталов и уселись пить кофе с Амаду.

– Это кажется подозрительным, не так ли?

– Незаконным, – раздался от окна голос Гальегоса.

– А я все гадал, когда же мы вас услышим, – сказал Соломон.

Гальегос сощурил темные глаза.

Харт продолжала:

– Важно, чтобы уран в Нигере оставался в надежных, чистых руках, под пристальным наблюдением международных агентств. Террористы с радостью наложили бы лапу на желтый кек. Думаю, вам не хотелось бы, чтобы это произошло, мистер Гейдж.

– Да, мэм. Не хотелось бы.

– Поэтому мы здесь. Нам нужно разобраться в интересах Шеффилдов. Нужно узнать, зачем посол приезжал к Крису Шеффилду. Что еще важнее, нам нужно убедиться, что Шеффилды не вмешиваются в процесс выборов в Нигере.

Соломон молчал – пусть мисс Харт потомится.

– Ставки высоки, мистер Гейдж, – сказала она. – Это игра не для любителей вроде вас.

– Тогда зачем вы мне об этом рассказываете?

– Потому что вы все время всплываете, – сказала она. – Сначала рядом с Шеффилдами. Потом – с Амаду. Вы связной?

– Нет, мэм.

– Зачем вы искали встречи с Амаду.

– Я не искал. Это он шел за мной. Я сшиб его с ног в проулке.

Харт посмотрела на Гальегоса. Ясное дело, от их людей это столкновение укрылось.

– Затем вы отряхнулись и пошли попить кофейку?

Соломон пожал плечами:

– Звучит не слишком правдоподобно, я понимаю.

– Чего хотел Амаду?

– Того же, что и вы. Он хотел знать об интересах Шеффилдов в Нигере, если таковые имеются.

– Что вы ему сказали?

– То же, что говорю и вам. Все это новость для меня.

– Вы спрашивали об этом Шеффилдов?

– Не успел. Они уже уволили меня.

Она минуту его разглядывала, потом сказала:

– Вы знаете больше, чем говорите.