– Леди, я хочу знать: в чем заключается твой обман?

Когда‑то одна женщина солгала Стайлу скорее из жалости, чем из корысти. Это стоило ему сердечного – приступа, и он круто переменил свою жизнь. Теперь, оглядываясь назад, он не винил ее, потому что переживания дали толчок к тонкому пониманию музыки. Но Леди значит для него гораздо больше, чем значила та девочка‑рабыня. Ложь Леди может стать страшным для него ударом, ибо по пустякам Леди врать не будет.

Она пристально смотрела ему в лицо, красная от стыда.

– Когда я сказала… когда я говорила тебе… – она не могла продолжать.

Сейчас Стайлу вспомнилось, как Шина впервые сказала ему, что она – робот. Он вынудил ее к признанию, а потом горько пожалел. Переживания, связанные с этим открытием, привели его в мир Фазы, сотворили другое феноменальное изменение в его жизни. Что же… Получается, что переломные моменты в судьбе Стайла связаны с разоблачением женской лжи?

– Ты так похож‑на моего господина… – вдруг разрыдалась Леди. Она спрятала лицо в ладонях, ее плечи содрогались от рыданий.

Стайл угрюмо улыбнулся.

– Ну что ты, Леди! Никакого сравнения. – Он подумал о том, насколько похожа Леди на ту, с Протона. Удалось ли Васильку спастись? Василек – вечный укор его совести. Если Василек жива, он не осмелится предстать перед той, что попала в ловушку, расставленную для него.

– Когда я сказала, что не люблю тебя, я… я…

Стайл почувствовал себя как в тот момент, когда был объявлен победителем в музыкальном дуэте. Может, он ослышался?

– Ты любишь своего покойного господина, хозяина Голубого Замка, чью внешность я ношу? Это я понимал всегда.

– Ты… – сказала она. – Тебя… Тебя…

Она все же выговорила эти слова, но если бы даже этого не сделала, он все равно бы понял…

Воздушная волна колыхнула занавес на окнах, легкий ветерок, пронесясь, коснулся его волос. На мгновение комната озарилась голубым светом. Потом голубизна поблекла, и все стало как прежде. Да, как прежде, только ложь, стоявшая между ними, развеялась, как дым. Это сопровождалось яркой вспышкой голубой молнии, которую мир Фазы сотворил для них при рождении правды.

Она сказала ему о своей любви к нему!

Стайл чувствовал себя неспособным сейчас ей ответить. Он был так уверен, что любовь Леди, если он даже и заслужит ее, придет к нему через годы. Да, совершенно очевидно, что он должен сказать то же самое, но так же очевидно, что он не в силах ни говорить, ни двигаться.

А Леди, с трудом произнеся главное, затем с легкостью стала освещать вопрос:

– Когда ты доказал, что можешь творить магию, и я увидела, что все живое любит тебя, мое сердце попалось в сети. Я‑то думала вначале, что ты будешь действовать подобно деревянному, бездушному и отвратительному голему или начнешь колдовать, как Желтая Колдунья, подавляя мою волю, но оказалось, что ты…

– Нет! Нет! – вскричал Стайл. – Как могла ты так подумать! Ведь ты же вдова Адепта!

– Ты всегда защищал и охранял меня, – продолжала Леди. – Тебе помогали и Халк, и Нейса, и оборотни… Точно так же поступал мой господин.

– Конечно же! Как же иначе! Леди из Голубых Владений достойна только такого обращения!

– Ты можешь немного помолчать? – сказала Леди, вспыхнув. – Я пытаюсь рассказать тебе, почему я люблю тебя, а ты мне мешаешь. Самое лучшее, что ты можешь сделать, – это молча выслушать меня.

И Стайл умолк.

– У моего господина было три прекрасных качества, – продолжала она, немного помолчав.