Когда она вырвалась из этого состояния и проснулась, вспышки все еще казались такими интенсивными, что она продолжала видеть их вокруг себя. Она села в кровати, пытаясь не вспоминать этот сон, чтобы он не вернулся и снова не вверг ее в кошмар. Но убежденность в реальности происходящего не исчезла. Голубой огонь был в действительности — она видела его собственными глазами.

— Что случилось, дорогая? — спросил Дэрк с соседней кровати.

Она выскользнула из тепла одеял и перепорхнула на его кровать, устроившись поближе и поудобнее.

— Я видела во сне алмазы, — сказала она — Все вокруг меня горело ужасным голубым огнем. Я видела его как будто наяву.

Он притянул ее ближе, стараясь успокоить. Его губы прижимались к ее уху.

— Может быть, видела в самом деле? Может быть…

Но она запротестовала:

— Нет, Дэрк, нет! Держи меня крепче, не давай мне думать, не давай вспоминать.

Он обнял ее, сначала осторожно, потом более горячо, но, хотя она уснула у него в объятиях, она не могла освободиться от острого страха, навеянного сном. Всякий раз, когда она просыпалась, только руки Дэрка находились между ней и страхом, ожидавшим момента, чтобы овладеть ею.

Раньше, чем наступило утро, ночной кошмар начал слабеть. Позднее она пыталась объяснить это себе. Конечно, сон был вызван письмом ее матери и рассказом Дэрка о Короле Кимберли. Это возбудило ее и стало частью ее сна. «Ничем другим это объяснить нельзя», — уверяла она себя.

В последующие дни ей удалось разными путями занять себя, Дэрк взял ее в нижний город, чтобы она взглянула на магазин своего отца, где был его офис и где он присматривал за делами, когда не был в отъезде в Йоханнесбурге или отдаленных местах резерваций, которые были источниками товара — работ местных ремесленников.

Магазин очаровал ее. Здесь не было туристской суеты. Все было устроено со вкусом и мастерством, что придавало обстановке театральный эффект. Работы особой ценности были выставлены отдельно, против подходящих предметов заднего плана, где ими можно было восхищаться при внимательном рассмотрении. Был угол для масок и ажурной резьбы по дереву, сменная экспозиция изделий из меди из Северной Родезии, стеклянная витрина для изысканных работ с резьбой по слоновой кости.

Дэрк обошел с ней магазин, показывая интересные предметы: тонкую вышивку бисером на колоритных одеялах и тканых коврах из Транскея, Басутоленда, Свазиленда, Зулуленда. Его знания были обширны, хотя показывал он их как бы мимоходом, как будто все это было вполне естественно и не заслуживало особо высокой оценки.

— Я вижу, отец вряд ли обошелся бы без тебя, — с гордостью сказала ему Сюзанна.

Но Дэрк не согласился с такой оценкой.

— Редкий день дядя Никлас не приезжает сюда, — заверил он ее. — Мы мало что выставляем в зале без того, чтобы он предварительно не ознакомился. Поразительно, как он умудряется следить за изменениями в экспозиции и держать в памяти, где что расположено. Ничто не делается без его одобрения.

Сюзанна не могла разделить чувств Дэрка по отношению к ее отцу. Несомненно, многим можно восхищаться, но при воспоминании о том, зачем он вызвал ее сюда, У нее пропадало желание вновь привязываться к нему. Ей очень нравился магазин, но она не распространяла этой симпатии на отношение к отцу.

В Орлином Гнезде она продолжила работу по превращению жилища в дом для Дэрка. Он предоставил ей в этом полную свободу, и она с удовольствием осуществляла свои планы.