Она больше не поведется на эту искреннюю манипуляцию.

– Это было на перемене между математикой и историей: что я могла думать? – Дрейк требовательно вздернула подбородок. – Ты девушку тогда нашел, помнишь? – уже не скрывая раздражения, вскинулась Тат. – «Привет, ты не против, если мы расстанемся? Я уже неделю с девчонкой встречаюсь», – кривляясь, припомнила фразу Виктора Дрейк, взяв последнее слово в воздушные кавычки.

– Ты не ответила, – смутившись от напора Татум, буркнул Вик. Она всегда была сильнее – в их стычках постоянно давила противников моральным напором. – А должна была ответить хоть что-то.

– Не должна, – строго оборвала Дрейк. Ей было за что расплачиваться, а новые претензии по поводу поступков в прошлом бесили. Он не имел права требовать от нее что-либо. Достаточно уже получил. – Представляешь, вот так устроена жизнь, – едко проговорила Тат, разводя руками. – Ты несешь ответственность только за свои чувства и не можешь винить человека в том, что он не такой, как ты, – расстроенно, обессиленно выдохнула Дрейк. – Прости, что тогда не обсудили это с тобой, и жаль, что так вышло. – Она посмотрела на Виктора с отчаянной мольбой о понимании.

Его признание в прежних чувствах сковывало цепями и не давало всплыть. Никто не говорит о том, что безответные чувства пропитаны болью с обеих сторон. Не только с отдающей.

– Ты всегда был мне другом, – тепло произнесла Тат, пряча взгляд в ладонях, – не получилось бы в любом случае.

Виктор с силой поджал губы, проглатывая необоснованную обиду. Понимал, что это глупо, но сделать ничего не мог.

Сумерки скользкими щупальцами теней мазали полумраком по скулам. Мороз, холодящий щеки, казался куда горячее, чем сковывающий сердце лед.

Крис тихо вздохнул. Неприятно было наблюдать за чужой болью. Не было даже злорадства. В жизни так бывает: ты можешь жалеть врага. Крис понимал его.

Гораздо благосклоннее было разбить Виктору лицо. Но то, что он чувствовал, не сравнилось бы ни с одним переломом костей. Сердце трескается больнее.

– Ладно, я тебя понял, – кивнул Вик, встряхнувшись. Зачесал волосы пятерней назад, огляделся, вспоминая, где находится. Татум с сожалением посмотрела на друга. Иногда ты являешься источником чьей-то боли не по своей прихоти. – Логичнее было бы услышать это тогда, несколько лет назад, но ладно, – с грустной иронией усмехнулся Вик, – надо было лишь уточнить.

Тат замерла, нахмурившись: не до конца поняла смысл слов.

– Ты…

– Да, думал, что тебе нужно… подумать, – криво улыбнувшись, отмахнулся парень. И эта улыбка слепила больнее всего. – А ты лишь… создавала новую жизнь.

Дрейк растерянно моргнула, взглядом мазнула по Вертинскому в поисках объяснений. С досадой посмотрела на Виктора.

– Вик… ты… – Слова и осознание их давались с трудом. – Это было так давно… – Обида за чужое потерянное время звенела в голосе. – Ты мог уже тысячу раз найти себе девчонку. Понятно, она должна быть особенной, но…

– Так я и нашел, – устало проговорил Вик, смотря на потерянную Дрейк.

Отрывать лоскуты души ему не мешало даже присутствие Криса. Усталость вперемешку с безысходностью и потерянной надеждой выталкивали воздух из легких, трансформируя их в обреченные смыслы. Бесстрашия добавляла догадка: они вряд ли еще увидятся. Другого шанса не будет.

– Забей. – Вик ободряюще улыбнулся. – А ты, – он с натянутой маской веселья требовательно посмотрел на Криса, – не упусти свое счастье. – Он кивнул в сторону Дрейк. – Шансы не бесконечные.

Виктор замолчал, смотря Татум в глаза. Между ними ощутимо истончалась, исчезала многолетняя связь, пропитанная смехом, слезами и болью.