– Брат Люка – твой психолог? – Новый виток изумления украсил голос Вертинского.

Татум выплюнула гневный смешок.

– Издеваешься?! Брат?!

Происходящее начинало напоминать абсурдный розыгрыш.

– Ты хотела трахнуть моего брата?

– Вы все сговорились, что ли? – Дрейк возмущенно уставилась на Люка.

Тот выпалил единственный факт, не выветрившийся из сознания на нервной почве.

Старицкий криво усмехнулся.

– Не знаю, принять это за комплимент или за оскорбление.

– Это единственное, чем вам запомнилась Татум Дрейк? – С претензией она перевела взгляд с Лу на Криса, краем глаза наблюдая за притихшей Никой. Слава слушал словесную перепалку, но руку младшей Дрейк не отпускал. – Это было полгода назад – та Татум была молода и разбита, – патетично отмахнулась Дрейк, хмуро глядя на парня.

Старицкий открыл воображаемый блокнот.

– Рассказ о себе в третьем лице, – медленно протянул он, – в диагноз можно добавить манию величия.

– Захлопните пасть, Андрей Игоревич. – Дрейк огрызнулась резко, пренебрежительно: устала играть.

Оборвала речь Старицкого, сделала шаг навстречу сестре, но мужчина преградил ей дорогу, отрицательно покачав головой.

В его взгляде, в отличие от раздражения Славы, Дрейк увидела настоящую угрозу. Вздрогнула, инстинктивно отступила на шаг.

Помещение сковал холод. В заколоченные окна даже сквозь щели ветер почти не проникал, в галерее было на пару градусов теплее, чем на улице, но только сейчас Тат почувствовала, как кожу щиплет мороз.

Тяжелая атмосфера, натянутая между присутствующими как между высоковольтными вышками, давила на сознание, проверяя нервы на прочность. Смелая, дерзкая Татум приросла к полу, завороженно смотря в лицо опасности.

Притворяться не было сил – ей было страшно.

– Что ты вообще в ней нашел, Крис? – оглядев девчонку с ног до головы, презрительно спросил мужчина, обратившись к Вертинскому поверх головы Дрейк, будто она пустое место.

Злость растопила холод в сознании. Татум сложила руки на груди, злорадно фыркнула.

– Ты просто со мной не трахался.

Старицкий надменно проигнорировал высказывание Дрейк, ухмыльнулся, возвращая внимание к Крису.

– Спелись два труса, ясно все, – пощечиной прозвучали в пустом помещении его слова. Болезненным скрипом ударилось об ребра сердце: мерзкий вердикт звучал угрожающе не без оснований. – Что, Кристиян? Правда глаза колет? – профессионально подметил поджатые губы Вертинского мужчина. – Прости за каламбур, Лу, – снисходительно улыбнулся Андрей Игоревич. – Кстати, о каламбурах. – Он развел руками, как конферансье, медленно вращаясь вокруг своей оси, обернулся к Крису. – Люк, расскажи, каково это – общаться с кем-то, кто знает о тебе все, а ты о нем – ничего?

В сознание Дрейк молнией ударила догадка. Ей было не просто так страшно смотреть на охваченного холодной яростью мужчину: он переживал за младшего брата.

Баржа кренилась влево.

И если Татум из-за страха за сестру могла пойти на многое, то на что мог пойти Старицкий, чей брат пережил подобное, она не могла представить. Тогда, в кафе, он говорил про Люка. Но про имя соврал…

– О чем ты? Что вообще происходит? – Предвещающий катастрофу монолог оборвал Лу. – Это не похоже на вечеринку-сюрприз! – Парень настороженно покосился на Нику, не решившись подойти ближе к брату, чем на два шага.

– Сюрпризы будут, не беспокойся. – Андрей Игоревич предостерегающие сощурился, не пуская брата в личное пространство. И снова с кровожадной улыбкой посмотрел на Вертинского. – Давай, расскажи ему, нам всем, о своем главном промахе!

Дрейк мотнула головой.