Хор голосов Татум, Криса, Старицкого и Святослава не потерпел пренебрежения к их диалогу.

– Закройся! – Они переглянулись.

Единством голосов выкрикнутое слово доказывало, что не такие уж они и разные. Белым пятном здесь была только Ника. Даже Люк был замазан забытыми грехами.

– Ух, какой накал! – Виктор не унимался: хохотнул, оглядев собравшихся. – Но ни у нее, ни у меня документов нет. – Парень развел руками, обращаясь к Славе, среди потерянного равновесия нашел его взгляд, вернувшись к теме. – Ни у кого нет. – Он криво усмехнулся, будто нехотя признавая свое поражение. – Мы так и не нашли их.

Но Слава его уже не слушал: рубильник был переключен, встречных слов он не воспринимал в принципе.

– Гони документы! – Больше всего в этой ситуации его бесил взгляд Дрейк. Она смотрела на него и улыбалась так, будто ему пять и он заявил об уходе из дома с целым рюкзаком игрушек. Она вообще ни во что его не ставила. Не должна была… но сейчас обязана: у него ее сестра. – Я не поведусь на это фальшивое дерьмо! – На эмоциях Слава шагнул вперед, толкая корпусом Нику.

Девчонка пошатнулась и всхлипнула: слышать над ухом гневные возгласы парня, будучи при этом уязвимой точкой его оппонента, было страшно.

– Ты бы подлечил своего друга, Андрей Игоревич, – играя в расслабленность, бросила Дрейк, – у парня уже нервы сдают.

– Замолкли, мать вашу, все! – Старицкий громогласно прервал перепалку. Воцарилась напряженная тишина – хоть ножом режь, по тарелкам раскладывай, да на стол подавай.

Но притихли все не из-за возгласа мужчины – в свете ламп опасно блеснул пистолет, выхваченный из-за пояса одного из телохранителей Славы. Сеня дернулся в сторону недоглядевшего за оружием друга, но Старицкий жестом его остановил, возвращая внимание к остальным.

Татум сглотнула.

– Задолбали со своей полемикой, – рыкнул Старицкий, опуская пистолет. Дрейк заметила, как мужчина убрал палец с курка, и тихо выдохнула: пока это была только угроза. – Люк, ты знал, что Крис был твоим лучшим другом до произошедшего? А? – Старицкий обернулся к брату с улыбкой Джокера. – Да-да, представляешь. – Он злорадно покосился на Криса. – А когда все случилось, он испугался и бросил тебя.

– Замолчи… – Татум с надрывом посмотрела на потерянного Вертинского.

– Нет, это ты замолчи! – болезненным воплем взорвался мужчина. – Ты в последнюю очередь имеешь право что-то говорить, – с презрением бросил он и сделал предупредительный шаг к Татум. – Документы, Дрейк, – строго приказал Старицкий. – Или скажи, у кого они.

– Я не знаю… – Смелость потерялась в растерянности.

Дрейк судорожно выдохнула, собирая волю в кулак. Переглянулась с Крисом, тот смотрел на нее настороженным, но твердым взглядом, призывая держаться до конца.

Татум посмотрела на Виктора. Парней Якудз было звать опасно. Они должны были разобраться во всем сами.

– Документы, – повторил Андрей Игоревич. – Слепенко растопчут Вертинских, как Крис когда-то поступил со Славой. – Он вздернул подбородок.

Дрейк в ужасе покачала головой.

– Ты больной.

– Андрей, перестань, – вмешался Люк со слабой надеждой на благоразумие брата. – Это уже слишком, это было давно, да и кто мы такие, чтобы судить, – попытался он остудить пыл мужчины, но тот вскинулся, резко обернувшись к брату, и все замерли, глядя на пистолет в его руках.

– Кто я? – ошеломленно переспросил он. – Я человек, которого не помнит младший брат, вот кто я, – с отчаянием прорычал мужчина.