А Люк… он рассказывал про старшего брата Андрея, но они общались не так часто, чтобы Дрейк знала о родственниках друга все. С родителями его не общалась и Люка не знакомила со своими.

Потому что семья – самое святое, чистое и светлое, что у нее было. Домашний очаг, Тат была уверена, нельзя осквернять присутствием недостойных друзей, временных парней или тех, о ком ты скрываешь правду.

Поэтому она не знакомилась с родителями Люка. Не хотела, чтобы ей верили, потому что Дрейк верить было нельзя. И своим Люка тоже не показывала. Он был ее лучшим другом, но за этими словами стояло столько боли и лжи, что она не хотела пачкать ими пространство вокруг себя. Особенно дома.

К тому же ощущение, что когда-то это закончится, не покидало Дрейк. Она изо всех сил оттягивала этот день и мысли о нем, закидывала ногой пыль краха под диван завтрашнего дня и надеялась, что к тому моменту ее сердце не выдержит. А домой знакомиться с родителями она не могла привести того, с кем на двести процентов не была ее душа.

Татум крепко держалась пальцами за спинку дивана, ощущая тепло тела Вертинского рядом. День, которого она боялась последние три года, настал.

Люк стоял в паре метров, обнимая Нику со спины. Смотрел на брата, а Дрейк не могла поверить, что ее болезненное «завтра» наконец наступило. И не размазало ее по полу, дробя кости. Хотя ощущение было именно такое.

– Я понял. – Старицкий сухо кивнул.

Лев в экране телевизора довольно хлопнул в ладоши.

– Вот и замечательно. В Вене мы с тобой встретимся. – Мужчина подался в кресле вперед, оперся локтями на колени, посмотрел исподлобья. Прямо, многозначительно. – Обсудим твоего друга Вадика.

Дрейк моргнула. Затем подавилась слюной. Если в этой безумной компании люди друг с другом связаны самым неожиданным образом, вероятность того, что Лев говорил о некоем незнакомом ей Вадике, стремилась к нулю.

Татум зло посмотрела на Старицкого. Обиженно, отчаянно.

– Вадика? Того Вадика? – Дрейк обернулась на Вика, вопросительно взглянула на Льва и Андрея Игоревича. По напряженным лицам поняла, что угадала. Вздохнула, опустила голову, потерла ладонями лицо. – Кретин сказал свое настоящее имя…

Лев продолжил, не дожидаясь новых стенаний Дрейк:

– Обсудим планы и то, как можно помочь Виктору без потерь закрыть бизнес. – Он внимательно посмотрел на Дрейк. Та лишь кивнула, поджав губы. Лев устремил взгляд на Старицкого. – А потом ты пойдешь на все четыре стороны. – Многообещающая пауза катком проехалась по восприятию присутствующих. Люк крепче сжал в объятиях Нику, коротко переглянулся с братом. Сегодня они оба уделяли куда больше внимания другим вещам, чем друг другу. Старицкий кивнул. – Не опаздывай, самолет через четыре часа. Придется тебе, Татум, найти нового психолога.

Лев хохотнул.

– Даже не знаю… он был таким душкой… – Горькая ирония проступила ядом на губах.

Андрей Игоревич молча посмотрел на Татум. Во взгляде этом были смешанные чувства ненависти и вины за то, что лучшим другом для Люка стал не он, а она. Посмотрел на Криса и Люка – брат ему кивнул. Эта ситуация станет шансом для обоих начать новую жизнь.

Старицкий быстрым шагом покинул квартиру.

Повисла тишина.

Крис рядом с Дрейк дышал размеренно, и ей хотелось задать ему миллион вопросов, но пока он стоял рядом, а не поднимал ее на вилы, можно было с выяснением отношений подождать.

Она посмотрела на Льва.

– Вернемся к нашим… участникам тайного заговора. Рассказывай, Лев Степанович. – Дрейк кивком указала на Криса рядом, Вика на диване и Сеню рядом с телевизором.