Мужчина хмыкнул. Наклонил голову вбок, оглядел бритоголового Сеню, вихрастого племянника и Вика, расслабленно сидевшего на диване. Улыбнулся Татум.

– Ну, слушай.

Месяц назад

Крис

Ключ-карта тихо пискнула. Крис зашел в президентский люкс. В Минске он бывал пару раз, но каждый раз проездом, этот от других не отличался. Посмотреть столицу Беларуси до сих пор не представлялось возможности.

Лев поприветствовал племянника, хлопнул по плечу, предложил кофе и выпивку, развалившись в кресле за дубовым столом.

Вертинский надеялся, что дядя уладит в скором времени свои проблемы с властями и ему не придется в очередной раз садиться в самолет, чтобы встретиться со Львом за границей на нейтральной территории.

Последние две недели хотелось пить, не вылезать с вечеринок или плакать дома, зарывшись в подушку. Ситуация с Дрейк его подкосила. Было больно и мерзко осознавать, что все, что было между ними, являлось ложью. Даже если не так, то заляпаны их отношения дерьмом предательства были точно.

Он не мог знать наверняка, что тогда случилось, но точно знал, что подобного не потерпит. Боль вперемешку с обидой гнили внутри, но Вертинский не пошел по намеченному пути – вместо алкоголя выбрал работу и ушел в проекты с головой.

А потом позвонил дядя. Без объяснений попросил сорваться в Минск, и спустя несколько часов Вертинский завалился к нему в номер. Пахло успокаивающей лавандой и хвоей. Отель был дорогим.

– Пока ты не прибил меня за свои прерванные каникулы, скажу, что это касается Матвея… – Лев в защитном жесте поднял руки. – …и Дрейк.

Он внимательно посмотрел на племянника, приспустив на носу свои неизменные затемненные очки.

– Этой-то каким боком? – поморщился Крис.

Он понимал, что Лев хотел поговорить о делах отца, как-то связанных с присутствием адвоката на праздничном ужине перед Новым годом, но не понимал, при чем здесь Татум.

– Знаю, что вы поссорились, но это важнее любых недопониманий, – заверил Лев. Крис даже не стал спрашивать, откуда он знал: его дядя был эксцентричной личностью с гениальным талантом заводить связи в любых слоях общества. – И да, поверь мне, у вас все наладится.

– Не думаю, – отрезал Крис. – Есть вещи, за которые не прощают.

Стылая боль оцарапала сердце.

Конечно, он гадал, кого кем считать: Татум предателем или себя идиотом? На момент, когда были сделаны фотографии с Виктором, они еще не были официально вместе, Дрейк могла перетрахать хоть половину города, но это… Она знала, как Крис относится к Виктору. Знала, как ненавидел Якудз.

Но, похоже, идиотом он не был. Потому что она была одной из них. И осознание этого било больнее всего. Чувства, которые он не испытывал еще ни к кому, завязались тугим узлом на девчонке, которая была ответственна за то, что простить нельзя. За Люка.

– Ты бы так не говорил, если бы видел картину целиком, – снисходительно проговорил Лев.

Он понимал парня. Опасные женщины – самое привлекательное в этом чертовом мире. Пьянят, как лучший алкоголь. Но и похмельем награждают болезненным.

Крис раздраженно усмехнулся.

– И что она из себя представляет?

– Это ты уже с ней обсудишь, – отмахнулся Лев. – Рано или поздно.

– Мне нечего с ней обсуждать.

Крис сложил руки на груди. Поучений по поводу его отношений он не потерпит даже от любимого дяди.

– Крис… – Лев вздохнул, отпил из чашки кофе, внимательно посмотрел на парня. – Не будь идиотом. Дай себе пару недель пострадать и позлиться, а потом поговори с ней. Или я в тебе разочаруюсь. Не мелкий уже.