Крис был вымотан контролем собственных чувств, но собран. Прожил почти четверть века – не маленький, чтобы поддаваться первому импульсу. Судьба подкидывала ему все больше возможностей проверить свое управление гневом на прочность.

Вертинский прошелся по номеру, размял ноги. Посмотрел на Виктора: поначалу не замечал, что напускная легкомысленность парня вперемешку с язвительностью тоже были прикрытием для раздражения. Виктор его тоже не переваривал, но прекрасно справлялся со своими эмоциями. Крис не хотел отставать.

Подошел к спинке кресла, прогнулся, хрустнул позвоночником, уперся в изголовье руками, исподлобья взглянул на Вика и внимательно посмотрел на дядю.

– Допустим. Допустим, я соглашусь на эту шизовую затею. Мы доработаем план. – Он задумчиво поджал губы. – Этот, – он кивнул на Вика, – поможет со своей стороны, а я – со своей. Но ты сказал, Дрейк сыграет в нем ключевую роль. Какую?

Лев улыбнулся. Он прекрасно читал людей, но с ней это было как два пальца об асфальт. Несмотря на закрытость, девчонка транслировала свой характер чрезмерно ярко. Он посмотрел на парней.

– Это и легко, и сложно одновременно, – сказал мужчина. – Нам просто нужно позволить Татум Дрейк быть собой.

Сейчас

Татум

– Мы планировали сделать все позже, но получилось так, как получилось. – Лев откинулся в кресле, пожав плечами. – Даже лучше, чем мы ожидали. А теперь у нас есть и флешка, и неоспоримый рычаг давления на них.

Татум нервно хохотнула, отступив на шаг. Удивленно улыбнулась, развела руками.

– То есть я была приманкой?

Шок в ее глазах горел антрацитовым гневом. «Лучше, чем ожидали» – так теперь будет называться ситуация, когда парень в истерике направляет на нее и племянника Вертинского пистолет?

Дрейк восхищал цинизм мужчины.

– Ну какая из тебя приманка, Татум. – Лев недовольно цокнул и отмахнулся, будто был разочарован вопросом Дрейк. – Ты была скорее незаменимой единицей, способной вывести из себя любого. – Он патетично взмахнул рукой в воздухе. – Пашка сказал, что чуть не сорвался.

Дрейк вспыхнула. Раз за разом осознание того, что она была не центром происходящего, а пешкой, чьи гнев и дерзость использовали, било в подреберье тупым пером.

Татум обернулась на Криса, мазнула по нему острым взглядом, ничего не сказала. Понимала, для чего все было сделано. И в сложившемся пазле видела смысл. Ее друзья живы и почти невредимы, правда не раскатала ее катком, а за Славу и Старицкого взялись те, кому они по зубам.

Но понимание мотивов поступков «Вертинских и Ко» не отменяло жгучей обиды и удивления.

– Павел ходил по тонкой леске, Лев Степанович. – Дрейк наклонила голову вбок, внимательно рассматривая глаза мужчины за затемненными очками.

Она помнила ужас, холодящий пятки, и судорожные размышления о том, что делать в случае провала.

Помнила, как тревога и разочарование заполнили желудок, когда оказалось, что Павел не собирается быть инвестором, что ему нужна лишь информация из его прошлого.

И помнила подозрения насчет того, что человек, пришедший ей на помощь, является частью большого плана, чтобы на контрасте страха и расслабления в разговоре со Львом она точно рассказала все, что знает.

Так и оказалось. Но не в том порядке, что подразумевала Дрейк. Это было одним большим планом. Только «плохого копа» к ней изначально подослал «хороший». В полярных состояниях Дрейк сказала правду: она ничего не знала о флешке. И только тогда Лев ей поверил.

– За секунду до того, как нас прервал Сан Саныч, я просчитывала, как из бутылки воды сделать розочку и вспороть ему горло. Было бы крайне неприятно, – цинично выплюнула она в сторону Льва.