– Погодите… Коновалов? Глеб Коновалов? – недоуменно уточнила она и, видя довольную улыбку мужчины, восхищенно хмыкнула. – А вы опасный человек…

Урвать полотно у одного из крупнейших хищников на рынке искусств с тайным покупателем, который потратил сотни миллионов рублей, если не долларов, на создание одной из лучших частных коллекций… наверняка за неприличную сумму – дядя Криса точно не был простым бизнесменом.

– Мне нравится ее проницательность, Крис. – Мужчина, продолжая улыбаться, хлопнул парня по плечу.

Дрейк мягко улыбнулась в ответ, многозначительно переглянулась с Вертинским, перевела взгляд на Льва.

– Можете сказать мне это лично. Обещаю, что не буду смущаться.

Слова Дрейк подбросили новую порцию дров в огонь интереса в глазах мужчины.

– Мне нравится твоя проницательность, Татум, – почти с восторгом, оживленно проговорил Лев. Коротко улыбнулся, перевел взгляд с картины на Дрейк и обратно. Прищурился. – Некоторые знакомые уговаривают меня передать его в достояние общественности, мол, искусство должно быть доступно каждому. Что думаешь?

Крис стоял в шаге от Татум, не скрывая довольной усмешки: отчего-то он, не зная, что скажет Дрейк, был уверен, что это будет незабываемо. С дядей соревноваться было сложно, но Крис это дело – хотя бы в шутку – очень любил. А тут такой повод.

– Я бы не отдала. – Татум фыркнула резко, возмущенно. Лев с интересом бросил взгляд на племянника и вернул внимание к Дрейк. – Если так получилось, что у меня есть связи, финансы и возможности в одиночку обладать Поллоком, значит я выиграла. – Дрейк, кажется, поняла: обжегшись один раз на собственной тьме, она слишком многое в себе душила. Гордо вздернула подбородок, пожала плечами. – Все остальные – проиграли. Точка. Я не обязана растить в себе щедрость только потому, что кто-то не удосужился взрастить в себе предприимчивость. Каждый обладает тем, чего достоин.

Дрейк поняла, что несет ответственность только за себя и за собственный крест. Она виновата в том, что случилось с Люком, но в том месте и в то время он оказался по собственной вине. Пора ей перестать эгоцентрично прокручивать варианты того, что бы было, будь она всемогуща. Она не всемогуща.

Она – всего лишь пережеванный этим миром человек, который имеет право быть плохим. Имеет право быть тем, кем захочет. Она не будет повторять собственных ошибок, но и замаливать грехи больше не собирается. Хватит себя мучить.

– И если я обладаю Поллоком, это только моя победа. Я не обязана делиться ею с миром просто потому, что так принято. Разве что сдать в аренду музею на пару месяцев с барского плеча за бешеные бабки, но только для того, чтобы заткнуть сварливых знакомых. – Дрейк усмехнулась. – Милосердие переоценено.

Тат перевела взгляд с полотна на мужчин. Прочесть по их лицам что-либо было трудно, но одно она могла понять точно: Крис ее хотел. Такого бесстыдного взгляда она еще не встречала в своей жизни.

– Что насчет посиделок за ужином? – обратился Лев к племяннику.

– Спасибо, но мы уже поедем. Для твоих тихих посиделок надо оставлять минимум неделю, – припоминая последний раз, ответил с ухмылкой Крис. – А нам завтра на учебу.

– Как скажешь. – Лев пожал плечами, жестом показывая горничной в дверях, что ужинать будет один. Дрейк огляделась: когда в пустом особняке успели появиться люди? – Но недельку в своем расписании все же найди, пока я в стране. И ты помнишь, – он смотрел серьезно, – ни звука. Предупреди ее. – Он кивнул на Татум. – Хотя после такого диалога понадеюсь, что соглашение не понадобится. – Он лихо улыбнулся, и в этой улыбке Дрейк узнала дерзость Криса.

Точно родственники.

– Уверяю тебя, – сказал с готовностью Крис.