Кракен выглядел прескверно; что тому виной — снедавшие его подозрения или же избыток теплого бренди в желудке, — судить было невозможно, но даже беглый взгляд не признал бы в нем того покорного, раскаявшегося Кракена, который минуту назад плелся за Пьюлом, словно послушный пес. В его лице промелькнула решимость. Кракен сделал шаг назад, намереваясь произнести отповедь, но вид револьвера, возникшего вдруг в руке горбуна, заставил его захлопнуть рот. Готовность дать отпор сразу иссякла.

— Полезай в коляску, Билл, — распорядился доктор, тыча револьвером себе за спину. Кракен попытался забраться туда и повис на борту.

— Да подсади же ты этого недотепу, болван! — рявкнул Нарбондо на Пьюла. — Суй его туда и поехали! У нас работы на целый день. Залезай, Билл!

И Пьюл, обхватив ноги цеплявшегося за ящик Кракена, втолкнул его в повозку, попутно обретя уверенность в том, что фортуна его прокляла. Вскарабкался следом и взял у Нарбондо револьвер. Повозка застучала по мостовой и, проехав где-то с полмили, поравнялась с толкавшим тачку мальчишкой.

— Вон же они, карпы! — вскричал Пьюл, указывая пальцем.

Но Нарбондо промчался мимо, не замедляя аллюра.

— Мы их получим так или иначе, — бросил он через плечо. — Важно поскорее доставить бедного Билла домой целым и невредимым. Никаких отклонений от маршрута. Не забывай о ящике, который мы везем!

С этим напутствием он стегнул лошадей и последовал означенному плану, с резким креном свернув на набережную Виктории.

X

НЕПРИЯТНОСТИ В ХАРРОГЕЙТЕ

Лэнгдон Сент-Ив любовался солнечным небом над Харрогейтом. Облака, омрачавшие Лондон, исчезли за горизонтом, а пелена, покрывавшая Лидс, едва проглядывала, отнесенная к западу и югу холодными ветрами с зеленых нагорий Шотландии. Погода была свежей — солнечной и свежей, — и это устраивало Сент-Ива как нельзя лучше.

Готовый оксигенатор Кибл вручил ему на станции Кингз-Кросс. Игрушечник пребывал в страхе: ему казалось, его преследуют — вероятно, тот давний соперник в высоченной шляпе, в котором Кракен опознал Билли Динера. Впрочем, негодяя нигде не было видно. И вообще ничего подозрительного не происходило, пока поезд не оказался в часе езды к северу от Лондона. Возникшее маленькое затруднение, не без гордости подумал Сент-Ив, ему удалось разрешить достаточно ловко.

Подлив в чашку еще немного чая, он вонзил зубы в пшеничную булочку. Громовой стук в дверь чулана за его спиной и глухие проклятия того, кто сидел внутри, не позволяли расслабиться. Вошел Хасбро, уважительно кивнул Сент-Иву.

— Мне убрать это, сэр?

— Всенепременно.

— Он там еще колотит, сэр.

— А тот, второй?

— Затих, сэр, уже часа два как.

Сент-Ив удовлетворенно кивнул, все же погрустнев, помимо собственной воли.

— Полагаешь, умер?

— Судя по выражению лица, насколько его видно в глазок, я бы ответил утвердительно. Мертв, как тухлая селедка, сэр, просторечно выражаясь.

Сент-Ив встал, прошел в свою лабораторию и заглянул в смотровое окошко, врезанное в дверь. На полу крохотной комнатки за нею лежал человек, выглядевший мертвым уже как минимум с неделю. На тарелке рядом — немного фруктов, на подоконнике позади — кувшин с водой. Истлевшая одежда была ему велика, словно он месяц-два носил один костюм, придерживаясь голодной диеты, а лицо отлично подошло бы упырю.