Впереди поворот. «Красный» автоматически притормаживает, а я рискую проскочить на всем скаку и выигрываю – соперник остается далеко позади. Упорный мистер Бинг в точности повторяет мой маневр и, словно тень, по-прежнему висит у меня за плечами.

Теперь я иду нос в нос с Мраком, а до финала уже рукой подать – пара поворотов и финишная прямая.

Внезапно боковое стекло «Эрроу» опускается. Машинально поворачиваю голову и смотрю на Мрака. Он зажег подсветку в мобиле и снял шлем, так что я отлично вижу его лицо и торчащую изо рта сигару. Ну, пижон! Он еще умудряется курить во время гонки!

Мрак делает мне знак, который я расцениваю как требование уступить, пропустить его вперед. Какой наглый мальчик! Вместо ответа прибавляю скорость, но в отрыв мне уйти не удается – наши с ним стабилизаторы по-прежнему почти касаются друг друга.

Мрак коротко гудит, вновь привлекая мое внимание. Замечаю у него в руке зажженный прикуриватель. Мрак подносит яркий огонек к кончику сигары, раскуривает ее, а потом резко отбрасывает прикуриватель в мою сторону, попадая точно на мой левый стабилизатор. Покрытое сухим напалмом лжекрыло мгновенно вспыхивает, а Мрак улыбается, делает мне прощально-оскорбительный жест рукой и поднимает стекло. Он уверен – со мной покончено. В его глазах я уже труп. Да так оно и есть – огонь вот-вот охватит машину целиком. Мой единственный шанс на спасение – срочно начать посадку. Если очень повезет, я сумею покинуть машину до взрыва. Правда, тогда о гипноизлучателе можно будет забыть, и Ирэн… Да, она погибнет. Ну и что с того? Если я сейчас сгорю, то все равно ничем не смогу помочь ей.

Надо садиться, другого выхода нет. Сознание автоматически фиксирует этот факт, но руки словно живут своей собственной жизнью – вместо того, чтобы отключить турбины и задать режим посадки, они врубают горизонтальную скорость на максимум и резко двигают штурвал влево, направляя мой горящий «Сантвилл» прямо на «Эрроу» Мрака.

Я четко сознаю, что вот-вот превращусь в пыль, в тлен, в пепел, но страха почему-то нет. А есть дичайшая злость на Мрака. Ну, держись, гад! Сейчас я накормлю тебя твоим же собственным блюдом!

Он в панике шарахается в сторону, но уйти ему толком некуда – приближается довольно узкий поворот, и стены зданий обступают нас почти вплотную. Мрак скребет стабилизатором по бетону стены, а я трусь о его «Эрроу» и, ликуя, вижу, как огонь перекидывается на покрытые напалмовым крошевом бока врага. Мне кажется, что я слышу вой ужаса из кабины «Эрроу», и удовлетворенно отваливаю в сторону.

Мрак стрелой несется к земле в отчаянном зверином стремлении выжить. А я… Считайте, что я окончательно спятил, но я снова выворачиваю на трассу и мчусь вперед в неистовом невыполнимом желании дотянуть, доползти до финиша – пусть даже так – взбесившимся огненным болидом.

Внезапно на меня обрушивается плотная светлая туча. Она жадно пожирает огонь, и вскоре от него остается лишь неприятный, щекочущий ноздри запах сгоревшей краски. Мне бы надо притормозить и выяснить, что еще за напасть на мою голову, но, похоже, я совсем разучился это делать – в смысле тормозить, потому что вместо того, чтобы уменьшить тягу в двигателях, наоборот, увеличиваю ее. Тучу сдувает с меня воздушным потоком, и я только сейчас понимаю, что это обычная пожарная пена, вот только в оснащение предоставленного мне для гонки «Сантвилла» она не входила.