– Тогда делай сама. И вообще, цветы твои, вот сама с ними и возись, – огрызаюсь и начинаю раскладывать салфетки прямо на полу, а на них выставляю доставленные из ресторана блюда. Наша возня продолжается какое-то время. Я озабоченно поглядываю на Ирэн, но она вроде довольна и даже напевает себе что-то под нос. Смотрю на часы: до сеанса еще полчаса. Разливаю шампанское и зову Ирэн к «столу». Мы усаживаемся на полу среди цветов.

– Тост! – требует Ирэн.

Мне очень хочется сказать: «За нас с тобой», но дудки – больше я не собираюсь попадаться в ту же ловушку. Похоже, мои признания только провоцируют действие программы. Док предупреждал, чтобы я ни в коем случае даже не пытался склонить Ирэн к близости – дескать, это как пить дать спровоцирует программу, но все оказалось гораздо хуже.

– Ты чего молчишь? – спрашивает Ирэн.

– Лучше ты скажи тост.

– Тогда за… тебя.

– За меня, – смачиваю губы шампанским и с тревогой замечаю, как напрягается ее лицо. Ну что опять не так?! Она отставляет бокал в сторону и дуется, а по щекам ее текут слезы.

– Ирэн, – умоляю я, – что случилось?

– Ничего! Просто ты самовлюбленный надутый болван! Мог хотя бы из вежливости в ответ выпить за меня, но ты постоянно даешь мне понять, что я для тебя ничего не значу! Что я просто грязь под твоими ногами! А ты весь такой богатый и знаменитый! Этакий принц, который снизошел до бедной золушки!

– Ирэн, ну что ты несешь?

– Правду! Видеть больше не могу твою смазливую рожу! Я хочу уйти! Отпусти меня! Ты не имеешь права силой держать меня здесь!

В отчаянии смотрю на нее. Нет, мне не справиться с этой чертовой программой в ее голове. Ни за что не справиться! Выплескиваю шампанское из своего бокала прямо на цветы и наливаю до краев коньяк. Выпиваю залпом, почти не чувствуя вкуса, а потом наливаю еще и еще, и ощущаю, как жгучий тяжелый ком катится по желудку вниз – в ноги, а потом ударяет в голову.

– Я не хочу больше тебя видеть! – плачет Ирэн. – Отпусти меня! Я хочу уйти!

– Нет, я не оглушу тебя, ты останешься здесь. Уйду я.

Хотя куда я уйду? Я не могу оставить ее одну. Впрочем, квартира большая… Встаю и чувствую, как перед глазами все плывет. Это начал действовать коньяк. Шатаясь, бреду в кабинет, плюхаюсь перед экраном и набираю на визор-фоне код Мартина, молясь всем чертям, чтобы он оказался дома. На мое счастье, он откликается, и на экране возникает его улыбающаяся рожа.

– Брайан, бродяга! Тебя уже выписали? Ты уже дома? – радуется Мартин, а потом осекается и вглядывается в мое лицо. Его брови удивленно ползут вверх. – Ого! Да ты никак нализался?

– Немного… А ты чего не на трети… трети-ров-ке? Короче, не на полигоне?

– Да я выпросил у Билла выходной. Устал чего-то… А ты по какому поводу пьешь, да еще с утра пораньше?

Я не успеваю ответить – мне вдруг кажется, что из ванной слышится шум льющейся воды. Ирэн! Неужели она решила покончить с собой раньше срока?!

Срываюсь с места и мчусь на шум, слыша вслед удивленный голос Мартина:

– Брайан, ты куда?

Влетаю в ванную и торможу возле джакузи, удивляясь, что Ирэн в ней нет. И только потом соображаю, что звук идет из душевой кабины. Распахиваю створку и вижу сжавшуюся на полу в мокрый комочек Ирэн. Она сидит неподвижно, обхватив руками колени, а сверху по ней хлещут водяные струи. Ее пижама вымокла насквозь, и по лицу струятся потоки воды, но крови вроде не видно.

– Ирэн, что ты делаешь?

Подлетаю к ней, тоже оказываясь под теплым искусственным ливнем, и хватаю за руки, с облегчением замечая, что на них ни пореза, ни царапинки.