– Это ты, значит, посреди нашего разговора сорвался, чтобы побежать душ принимать, – совершенно серьезно тянет Мартин и с интересом разглядывает наводнившие комнату цветы и остатки пикника. И два бокала. К счастью, он не замечает протянувшуюся из комнаты в ванную цепь – ее отлично маскируют цветы.

– Э… Я тут обедал, – мямлю я. – Решил побаловать себя немного после больницы.

– Ну да. Я так и понял, – кивает Мартин. – Омары, клубника. Все твои самые любимые блюда. И шампанское, куда ж без него!

Теперь в его голосе откровенное ехидство, и глаза смеются. Он знает, что омаров и клубнику я на дух не выношу, а шампанское буду пить только под угрозой расстрела.

– Видишь ли, тут такое дело, – начинаю я, но Мартин перебивает: – Я уже ухожу. Не буду мешать тебе… хм… обедать.

Я с облегчением перевожу дух и кладу ему руку на плечо, собираясь проводить до дверей, но тут вдруг Ирэн кричит:

– Помогите!

Мы с Мартином вздрагиваем, переглядываемся и мчимся в ванную. Я на ходу отдаю приказ Барабашке открыть дверь и подскакиваю к Ирэн:

– Что?! Что?!

Она уже в банном халате, и на первый взгляд с ней все в порядке. Разве что глаза… В них такая ненависть пополам с тоской, что мне хочется выть. Вернее, убивать. Тех, кто заставил ее все это чувствовать.

Ирэн отстраняет меня, показывает Мартину ошейник с цепью и просит:

– Помогите мне, пожалуйста! Скажите ему, чтобы он меня отпустил. Или вызовите полицию.

Мартин разевает рот и смотрит на нее, вытаращив глаза, а Ирэн продолжает:

– Он держит меня здесь силой. Незаконно. Он похитил меня и приковал наручниками к дивану, а потом их снял, но ошейник оставил.

Ирэн говорит что-то еще в таком же духе, рассказывает, как я заказал роскошный обед и цветы и был сначала очень милым, пока она не сказала, что хочет пойти домой. Но я ответил, что не отпущу ее, и она пошла в ванную плакать, а я ворвался туда совершенно невменяемый, повалил ее прямо на пол и трахнул. Ирэн вроде и не врет, но все это звучит так, что я сам себе становлюсь противен.

Мы с Мартином стоим будто парализованные. Он не сводит взгляда с разбросанной по полу нашей с Ирэн мокрой одежды. Не знаю, о чем он сейчас думает, у меня же в голове нет ни единой мысли, кроме глупейшего: «Ну, надо же!»

Наконец, Мартин приходит в себя и хмуро требует:

– Сними с нее этот ошейник.

– Нет. – Я ищу слова, чтобы как-то все объяснить ему, но мысли путаются. Я слишком устал уже от всего этого.

Мартин играет желваками, хватает меня за плечо и тянет в гостиную, подальше от Ирэн.

– А ну-ка иди сюда. – Он притискивает меня к стене и шипит: – У тебя чего, совсем крышу сорвало?! Ты что устроил, придурок?!

– Ты не понимаешь, Мартин. Я хочу как лучше!

– Как лучше? Тогда немедленно сними с нее цепь и на коленях проси, чтобы она не заявляла на тебя в полицию! Денег предлагай…

– Нет! – отталкиваю его в сторону. – Ты не понимаешь, я люблю ее!

– Но она-то тебя нет! Брайан, послушай, так нельзя. – Мартин, похоже, решил, что я и впрямь спятил. Он уговаривает меня, словно маленького ребенка, который не хочет отдавать чужую игрушку. – Давай сделаем так. Ты сейчас снимешь с нее цепь, а я отвезу ее домой и все объясню. Извинюсь за тебя, дам денег и попрошу, чтобы она не заявляла в полицию… Кстати, надеюсь, ты ее не бил?

– Меня нет, не бил, – подает голос Ирэн.