Соперник слева отстал. Соперник справа, видя такое, предпочёл не рисковать и попробовать с тем, кто идет позади меня. Прошло минут пять, и все, кто стоял впереди, либо вытянулись в колонну, либо отстали в процессе битвы за место в голове гонки.

Стихийно сформировавшаяся колонна мобилей шла по Петербургу мимо толп зевак. Люди приветственно махали руками, шляпами, кепками, надушенными платочками и всем прочим, что может прийти в голову праздным людям, взбудораженным зрелищем.

Дома по сторонам улиц становились всё меньше, глазеющий народ одет быт поплоше и вот, наконец, мы миновали будку городового, означавшую конец города. Ну всё, теперь-то я оттянусь!

[1] Kinder, küche, kirche — дети, кухня, церковь.

Глава 27

С каким наслаждением я утопил в полик педаль пара! Кажется, первые два мобиля даже не поняли, что произошло. Просто пыль перед их глазами стала гуще. Прочие успели изрядно растянуться по дороге, и с некоторыми даже пришлось повозиться. Но всё равно часа через два после старта, когда подъезжали к Тосне, впереди оставалось лишь трое.

Видимо, стартовый номер никак не соответствовал мастерству гонщика, потому что из этих троих настоящим конкурентом был лишь один, на очень хорошем аппарате с зелено-бело-красным итальянским флажком на борту. Гонщик искусно маневрировал, начисто пресекая все мои попытки атаковать. Кроме того, несмотря на все запреты, на тракте нет-нет да встречались крестьянские возы или экипажи зрителей. Конечно, это мешало. Пару раз я лишь чудом успел затормозить, в последний момент разглядев в клубах пыли перед мобилем лошадиную голову. Но всё же, в конце концов, итальянца удалось подловить на повороте. И вот тогда я пустил «Молнию» полным ходом.

Честное слово, это была просто песня! Специально для проведения гонки тракт был приведён в относительный порядок: засыпаны щебнем крупные ямы, срезаны самые большие бугры. И, пользуясь отсутствием конкурентов, можно было лететь вперед, наслаждаясь скоростью.

Попутные повозки или даже мобили не становились препятствием, доработанная и отлаженная подвеска действовала исправно, позволяя игнорировать мелкие неровности, и лишь слегка притормаживать на более серьезных. Стартовали бы с утра — к вечеру вполне добрались бы до Москвы, а на другой день вернулись бы обратно.

Городки и сёла на тракте были размещены почти что равномерно, через двадцать-тридцать миль. Так что примерно каждый час приходилось сбрасывать скорость, проезжая через очередное селение. Разгонять руганью и клаксоном зевак, упорно лезущих под колёса, слушать истошное кудахтанье разбегающихся с дороги кур и остервенелый лай собак, пытающихся насмерть загрызть мобиль. К счастью, большинство посёлков были небольшими, и минут через пять-десять подобной пытки мы снова вырывались на простор тракта.

Если бы не эти досадные задержки, мы были бы в Новгороде намного раньше. А так добрались только к пяти часам пополудни. Нас, как лидеров гонки, уже встречали. Видать, из ближних сёл, Подберезья или Спасской Полести, засланные казачки своевременно телеграфировали организаторам, и у въезда в город нас ожидала делегация: фотографы, корреспонденты и целая свора разномастных мобилей, которая, не препятствуя, к счастью, нашему движению, составила этакий кортеж сопровождения и покатила следом к Новой площади, на которой был устроен контрольный пункт. Народу на улицах было видимо-невидимо. Люди приветственно махали руками, что-то кричали, но отдельных выкриков за общим шумом толпы разобрать было невозможно.