Я понял от силы две трети слов, но здравое зерно в мыслях Шестопалова определенно имелось. Другой вопрос, что выражал их его высокоблагородие весьма сумбурно.

– У вас есть документация? – Я осторожно взял полковника за локоть. – Чертежи… еще что-нибудь?

– Разумеется! – Шестопалов тут же обеими руками вцепился в мою ладонь. – Меня уже не раз называли чуть ли не сумасшедшим – но я вижу, что вы-то меня понимаете, разве не так?

– Лишь отчасти, – честно признался я. – Думаю, вам следует показать свои наработки Настасье Архиповне. Уверен, она непременно найдет применение…

– А вы? – Шестопалов и не думал отпускать меня. – Мне известна репутация вашего сиятельства… Безумцам следует держаться вместе!

– Предпочитаю, чтобы меня называли новатором, – усмехнулся я.

– Д-да… разумеется. Простите, ваше сиятельство! – Шестопалов отчаянно закивал. – Я забылся. Но ведь вы поможете дать ход моим идеям?

– Если они действительно того стоят – без сомнений. – Я осторожно освободился из неожиданно крепкой для столь худощавого сложения хватки. – Я не меньше вас желаю, чтобы императорская армия получила лучшие машины из тех, что сейчас возможно создать.

– Замечательно, замечательно, ваше сиятельство! – воскликнул Шестопалов. – Обещаю – вы получите образец уже к концу лета!

В этом я сильно сомневался. Впрочем, ничто не мешало мне пустить нынешнюю модель в серию уже в июле. И если с винтовками положение моих фабрик и карабина Судаева все еще оставалось весьма шатким, то за панцеры и заложенный на верфи Юсуповых первый броненосный крейсер переживать как будто не приходилось. Ни уже набивший оскомину Антверпен, ни до сих пор формально дружественный российской короне германский кайзер, ни кто-либо другой ничего подобного так и не предложили.

Во всяком случае – пока.

И все-таки что-то активно мешало выдохнуть и порадоваться, что «смотр» панцера прошел успешно. Не Шестопалов – его слова скорее обнадеживали. И уж точно не настроения почтенных господ генералов – судя по тому, что я слышал и в личной беседе, и краем уха, новая машина их определенно заинтересовала… особенно после того, что два десятка похожих наворотили весной. Конечно же, министерские чины изрядно опасались расходов – но хотя бы признавали их необходимость.

Нет, дело явно было в другом. И когда мы с Настасьей вышли за ворота завода, неприятное ощущение только усилилось. Будто то, от чего нас хоть как-то защищали бетонные стены, вдруг стало ближе… и опаснее.

Я огляделся по сторонам, но ничего примечательного так и не увидел. Пустая улица на окраине, заводы по обеим сторонам. Грузовик напротив, генеральские авто, чуть дальше – машина Настасьи, моя, «Волга» с охраной, вторая, у которой с сигаретами в зубах стояли несколько человек в штатском. Все знакомые, конечно же. Проверенные и Андреем Георгиевичем, и мной лично… разумеется.

И все-таки что-то определенно изменилось.