Не такая уж ты и крутая… когда добыча не по зубам.

— От вас не спрятаться, князь, — усмехнулась она. — Я ждала… нашей встречи.

— Интересно — почему? — Я попытался отступить хотя бы немного — но тут же уперся в чью-то дергающуюся под музыку спину. — К чему этот маскарад? И чем я…

— А почему бы и нет? Такой милый юноша… — Гижицкая закинула руку мне за шею и чуть притянула к себе. — В моем заведении особенному гостю полагается… особенный подарок. Чего бы вам хотелось?

Я изо всех сил пытался заставить себя сказать что-то вроде «Тишины и покоя» — но так и не смог. Даже после того, что случилось в нашем общем сне всего несколько часов назад, упрямая девчонка не унималась.

И в каком-то смысле это даже нравилось… Черт!

— Кто же откажется от подарка? — Я пристроил ладони на талию Гижицкой. — Но вы совсем не похожи на Деда Мороза, графиня. Могу только догадываться, чего мне будет стоить ваша милость.

— Еще и сообразительный… И загадочный. Я бы немало отдала, чтобы узнать — кто же такой на самом деле князь Александр Горчаков?

Может, Гижицкая даже не пыталась снова провернуть свои трюки. Но самой ее сверхчеловеческой притягательности и близости горячего тела вполне хватало, чтобы все Костины предупреждения и осторожность летели к черту, а самообладание с треском проминалось, как первый осенний ледок под ногой.

— Звучит лестно. — Я из последних сил попытался отгородиться. — Но зачем вам это?

— Тайна! Вы — тайна, князь. А я люблю тайны. — Гижицкая запрокинула голову и обожгла меня дыханием. — Иногда этот город кажется невыносимо скучным. И если что-то и может по-настоящему развлечь, то только…

Последние слова графини утонули в шуме. За спиной послышалась ругань, потом раздался грохот. Группа тут же перестала играть. Гитара напоследок визгнула в перегруженный усилитель — и смолкла.

Обернувшись, я увидел, как народ расступается в стороны, образуя перед сценой что-то вроде круга, в котором остались полтора десятка гостей. С одной стороны Костя, двое его товарищей — кажется, те самые, что швырялись огнем из «Волги» — и Славка. Он побелел, как полотно, и явно не против был удрать, но все равно стоял справа от брата, сжимая кулаки.

Воронцов и его свита — человек десять или даже больше — уже успели обступить Костю и остальных полукругом. И явно не прочь были пустить в ход Дар. У всех на пальцах подрагивали заряженные боевые заклятья, а некоторые даже сплели Кольчуги.

— Боже ты мой! — охнул откуда-то женский голос. — Зовите городовых, пока они тут не устроили…

Может, кто-нибудь из местной прислуги уже позвонил в полицию, но из зрителей никто даже не двинулся с места. То ли не хотели пропустить скандальное зрелище… то ли сообразили, что простым городовым такое явно не по зубам. Муштра с Андреем Георгиевичем не прошла даром, и я оценил расклад где-то за две секунды.

Костя и его друзья были старше и сильнее. Один на один они без труда отделали бы и Воронцова, и любого из его прихвостней — не тех оказалось чуть ли не вчетверо больше. Славку я не считал. Он явно не собирался бросать своих, но все, чем ему удалось бы сделать, начнись вдруг драка — поймать Булаву и свалиться со сломанными ребрами.

Если повезет.

— Прошу меня простить, ваше сиятельство.

Я вывернулся из рук Гижицкой и решительно зашагал к сцене, на ходу буквально отшвырнув в сторону парня вдвое крупнее себя.