— Чрезвычайно разумный план! — признал герцог. — Но вы говорите, что за вами следят, поэтому согласитесь, если большевистские агенты наблюдают за яхтой, то они заметят, как на ее борт поднимаются чужие, нищенски одетые люди.

Наступило молчание, и герцог увидел, что его слова убедили князя. Он продолжил:

— Кроме того, пройдет какое-то время, пока мое письмо, которое вы, очевидно, заставите меня написать, будет доставлено капитану, а любой стрелок будет снимать каждую из своих жертв по мере того, как они будут появляться на палубе.

Князь тяжело вздохнул, опустил свой револьвер и, взглянув на княжну, сказал:

— Я говорил вам, что это безнадежная идея. Какая разница, перестреляют они нас здесь или на причале? Мы все равно пойманы, как крысы в ловушке!

Она издала звук, похожий на приглушенное рыдание, после чего герцог сказал:

— Теперь послушайте меня!

Русские обернулись к нему, и он понял, что завоевал их внимание и доверие.

— Я полностью готов, — сказал он, — помочь Великому князю. Прежде чем мы обсудим, как нам быть дальше, я хотел бы сказать, что лично как англичанин глубоко осуждаю то, как обошелся король Георг с императором и императрицей!

— Это не возвратит им жизни и не сотрет из памяти того, какая страшная смерть была им уготована, — сказала княжна Милица.

— Согласен, — ответил герцог, — но для них мы уже ничего не можем сделать. Но насколько это в человеческих силах, я хотел бы спасти Великого князя и вас. Однако для достижения нашей цели мы должны проявить исключительное благоразумие.

Князь приблизился к герцогу, «княжна же осталась на своем месте.

— Мне нужно все тщательно взвесить, — сказал герцог. — Пока же мне лучше нанять автомобиль (думаю, что это возможно), и я объявлю, что еду прокатиться.

Он говорил не спеша, словно планировал каждый свой шаг. Гарри видел его таким не раз, когда он разрабатывал очередную военную кампанию в пустыне.

— Нет ли здесь поблизости леса? — неожиданно спросил он.

— Да, — ответил князь, — есть небольшой лесок невдалеке от этого дома. Через него проходит дорога, которая ответвляется от шоссе, и ее вплотную обступают деревья.

— Отлично! — воскликнул герцог. — Вам надо будет только доставить его императорское высочество к этому лесу.

— Он очень болен, — тихо произнесла княжна. — Его нельзя перемещать.

— Нам придется сделать это, — резко возразил князь Иван.

Она вновь погрузилась в молчание, и герцог продолжил:

— Я привезу в автомобиле моих друзей, среди них будут две женщины. Я высажу и оставлю их прогуливаться в городе.

На обратном пути я заберу вас в автомобиле. Когда я привезу вас всех на яхту, то любой, наблюдающий за нами, увидит, что с яхты отъехали пятеро и столько же возвратились. Будем надеяться, они не заметят, что женщин стало на одну меньше.

Князь ожидал дальнейших разъяснений, и герцог сказал:

— Я привезу с собой в автомобиле фуражку для Великого князя, такую же, какую я всегда надеваю на яхте, и пальто, чтобы укрыть его. Он займет в автомобиле место моего друга сэра Гарольда Нантона, которого вы видите здесь. Княжну мы обеспечим шляпой, шарфом и пальто, и если она быстро взойдет на яхту, ее примут за одну из моих гостий. Я привезу одежду и для вас, и для князя Александра.

Все слушали с напряженным вниманием, и герцог продолжал:

— Гарри тоже будет с гостями, а затем все они возвратятся на яхту на лодке.