— Я изучал буддизм, — ответил он, — и нашел эту религию довольно интересной, особенно теорию перевоплощений.

— Иначе нельзя объяснить тот факт, что порой люди, встретившиеся нам впервые, кажутся такими знакомыми, то есть когда-то бывшими уже нашей частью.

Герцог внимательно его слушал, и он продолжил:

— Как же тогда понять необычайную талантливость детей, которые, едва усвоив азбуку, уже могут, подобно Моцарту, сочинить в шестилетнем возрасте концерт для фортепьяно?

— Когда я был в Индии, — сказал герцог, — теория перерождений показалась мне неоспоримой. Но когда я возвратился в более земной мир Англии, то начал сомневаться в собственном же легковерии.

— По крайней мере печальный опыт моего нынешнего воплощения, — сказал князь, — будет вознагражден более уютной жизнью в следующем рождении!

В таком шутливом тоне он закончил их серьезную беседу.

Позже в течение дня герцогу пришлось вспомнить об их разговоре.

Перед обедом он навестил Великого князя. В каюте не было княжны, будто она предвидела приход герцога.

— Как вы чувствуете себя, сэр? — спросил он Великого князя.

— Ночью немного беспокоила боль, но, в общем, грех жаловаться. Хочу поблагодарить вас за готовность помочь Ивану. Он рассказывал мне о вашем предложении и очень обрадовал меня.

— Я рад.

— Князь Иван был так добр ко мне, — продолжал Великий князь. — Я был такой обузой для обоих молодых людей и часто думал, что хорошо бы поскорее умереть, и чем раньше — тем лучше!

— Это было бы очень опрометчиво с вашей стороны! — шутливо воскликнул герцог, и Великий князь тоже рассмеялся, — Теперь, когда вы устроили будущее Ивана и Александра, — сказал герцог, — я и Милица не должны более обременять вас и злоупотреблять вашим гостеприимством.

— Ни в коем случае, сэр, — быстро сказал герцог.

— Я подумал, что, как только поправлюсь, — продолжал Великий князь, — попытаюсь написать книгу. Никогда этим не занимался раньше, но я произносил неплохие речи, и император говорил мне, что я довольно красочно рассказываю, будто рисую картину.

— Пожалуй, это превосходная мысль! — воскликнул герцог. — Я предвижу, что мемуары вашего императорского высочества будут представлять огромную историческую ценность.

Ведь вы знаете то, о чем большинство людей и не подозревают, даже те, кто вращался в придворных кругах.

— Это правда, — сказал Великий князь, — поэтому я должен поскорее приступить к работе. Как вы думаете, моя книга разойдется?

— Я совершенно уверен в этом, — ответил герцог.

Они поговорили о многих событиях и фактах» которые следовало бы описать в книге, и когда герцог заметил, что Великий князь начинает уставать, то откланялся и вышел из каюты.

Он раздумывал, стоит ли постучаться в дверь Милицы и поговорить с ней, но тут же рассердился на себя самого: мол, если ей так хочется упорствовать и ненавидеть его, то он будет просто игнорировать ее.

Нелепо поддаваться капризам молодой девушки и забивать голову мыслями о ней.

Но во время обеда он подумал, что княжна опять осталась внизу и не хочет к ним присоединиться.

Долли вдруг почувствовала, что герцог утрачивает к ней интерес, и всячески стала привлекать к себе его внимание, . намекая кокетливо и ласково, что любит его.

Неделю назад герцог с неменьшей пылкостью ответил бы на знаки ее любви, потому что она была так прекрасна. Он хорошо понимал князя Александра, который не мог оторвать от нее глаз.