Сюзан лежала в темноте своей старой комнаты и составляла горестные планы. Она отравлена Блейком, он циркулирует в ее жилах, как яд в крови. Она умудрилась слепо влюбиться в него. И любит его до сих пор. Даже будучи женой, она обожала его, как сумасшедшая. А такая сумасшедшая любовь означала бы конец личности, если бы она не смогла высвободиться. Она должна взяться за свою судьбу, она должна овладеть собственной жизнью, пока не стало слишком поздно.

— Вина! — сверкнуло у нее в голове. — Теперь я знаю, что имел в виду Дэвид. Естественно, я виновата! — Любовь становится беспощадной, если ей отдаешься безраздельно. Сюзан села в кровати и обняла колени. А что, если однажды утром она проснулась бы и обнаружила, что волосы у нее побелели, а руки слишком ослабли для того, чтобы работать. Что, если бы годы обманули ее и тихо прокатились мимо, тайно, без единого звука, который насторожил бы ее; прокрались так, что она вообще не знала бы, что они ушли? Тогда уже было бы слишком поздно. Руки у нее были бы вялыми, а взор — слабым и тусклым.

Сюзан выскочила из постели, зажгла свет и посмотрела на себя в зеркало. Она все еще молодая и сильная. Ее руки все еще принадлежат ей. Она может ими работать. Время еще есть. Она остановила годы, застав их за жестокой игрой, и теперь будет шагать впереди них всю оставшуюся жизнь. Сюзан стояла и смотрела на себя. У нее был здоровый румянец отдохнувшего человека. Сила прямо-таки изливалась из ее тела. Она желала, чтобы ночь кончилась. Сон прошел, и Сюзан с нетерпением ждала утра. А Блейк? Что она должна ему сказать? Ничего, кроме чистой правды, что она до сих пор только лентяйничала, а теперь должна начать работать? Если он будет смеяться над ней, если будет опять завлекать ее в свои сети, то она заставит себя вспомнить об этом страхе и преодолеет искушение остаться всего-навсего его женой.

Она справится с этим! Сюзан снова легла; устроившись поудобнее, она вновь подумала о Блейке. Она не может ненавидеть его, она никогда не была бы способна его ненавидеть. Какая-то часть ее существа, благодаря ему, уже навсегда останется нежной и страстной. На краткое время он сделал из нее только женщину — одну из многих. Это было одно из измерений его жизни. Она жила в нем и теперь из него вышла. Но двери не закрылись. Она сможет туда входить и выходить по собственной воле, только ей нельзя уже дать Блейку запереть себя там. Никто уже не посмеет ее нигде запереть.

— Я добьюсь своего! — крикнула она громко, и звук собственного голоса отогнал от нее последний остаток страха. Она лежала в тихой темноте, пока наконец не уснула.

Часть V

На следующий день после Нового года они вернулись. Блейка дома не было.

— Хозяин считал, что вы приедете, самое раннее, через час, мадам, — сказал Кроун и посмотрел на Нее так, словно она была нежданным гостем.

— Это не страшно, — сказала Сюзан.

Ей оставался всего лишь час, чтобы снова обжиться в этом доме. Сюзан прошла с детьми в их комнаты, где распаковала чемоданы и повесила одежду в шкафы.

— Мне бы так хотелось, чтобы мы жили в деревенской местности, — сказал мечтательно Джон.

— И мне тоже, — вздохнула Джейн.

— А мне — нет, — строптиво сказала Марсия. Она стала высоким ребенком с поразительной отточенностью речи и движений. Вновь и вновь она выпытывала у Сюзан: «Когда мы вернемся к Блейку?» Блейка она обожала и восхищалась им, хотя внимание, которым он окружал ее, было изменчивым. Иногда он с нею играл, иногда целыми днями и не думал о ней. А она ходила за ним попятам и постоянно обращалась к нему с деланной живостью, чтобы заставить его смеяться.