И он пришел, красивый и элегантный, невероятно веселый и довольный тем, что снова их видит. Быстро и жестко поцеловал ее, подержал ее лицо в своих холодных и гладких ладонях.

— Сюзан, я очень рад видеть тебя! Какие у тебя горячие щеки! — сказал он. — Я могу тебе сказать, что время тянулось ужасно долго. Я бы, конечно, не хотел, чтобы ты думала, что ты незаменима, хотя, в своем роде, это и так. Как я не люблю Рождество! Привет, Джон! Как дела? Марсия, тебе не хочется чмокнуть меня?

Марсия подбежала к нему, он поднял ее и поцеловал в губы.

— Поцелуй меня еще раз, Блейк, — клянчила она.

— Марсия! — строго прикрикнула Сюзан.

— Она это делает только потому, что ей нравится, как пахнет лицо Блейка, — сказал презрительно Джон. — Она мне это говорила. — Он стоял в отдалении с высокомерным видом, засунув руки в карманы.

Но Блейк рассмеялся и еще раз поцеловал Марсию; при этом он ехидно посмотрел на Сюзан.

— Ты уже все забыла, Марсия? — спросил он у девочки. Когда-то он учил ее прелестным, чопорным танцевальным па, которые так шли ее тонкой детской фигурке с подстриженной шелковистой головкой.

— Нет, не забыла, ни одного, — закричала она и пустилась в танец.

От Сюзан не укрылся ее восторженный взгляд, устремленный на Блейка, и движения, полностью подчиненные ему. Он напевал ритмичную мелодию и задавал такт, отбивая его ладонями. Когда он перестал, Марсия вся дрожала:

— Еще, еще! — выпрашивала она.

— На сегодня, пожалуй, хватит, — заявила Сюзан. — Блейк, ведь это вредит ей. Это слишком большое напряжение для ее нервов.

— Но ей это нравится, — ответил он спокойно. — Так ведь, ребенок?

Он взъерошил девочке волосы и заглянул в глаза.

— Да, да! — шептала она в экстазе.

А Сюзан потрясалась: какую же Блейк имеет силу!

— Я устрою их обоих в провинциальную школу, — сказала она в тот вечер Блейку.

— Как хочешь, — сказал он беззаботно и пристально посмотрел на нее.

— Надень сегодня это новое платье, Сюзан — это красное с золотом.

— Не надену, Блейк, — ответила она.

— Почему же нет? — спросил он удивленно.

— Мне не хочется, — сказала она спокойно и выбрала себе длинное платье мягкого голубого цвета, которое она уже давно не надевала.

— В голубом ты мне не нравишься, — сказал он упрямо, не отводя от нее взгляда.

— Правда? — спросила она тихо. — А мне нравится голубой цвет.

Она не будет замечать взглядов, которые он на нее бросает. Это, правда, была всего лишь мелочь, но несмотря на это, она чувствовала, как в этот момент у нее под ногами почва твердеет.

Она не решилась бы на это, если бы не пережила того панического страха.

С этим незначительным первым проявлением независимости постепенно всплывала и сильная потребность начать собственную работу. Это было словно пробуждение больного после миновавшего кризиса. Она снова была в порядке, полная воли, с ясной головой и в прекрасной физической форме. Они спускались по лестнице, Блейк обнимал ее, держа руку у нее под мышкой, в уютном тепле.