* * *

Утром, уже стоя на улице, она отпустила Банти, который удивленно вытаращился на нее.

— Спасибо, Банти, сегодня я возьму маленькую машину и поеду сама.

— Движение очень напряженное, мадам, — проворчал он.

— Сегодня утром вы можете сделать сюрприз Линлею и выполоть сад, — сказала она и заставила себя улыбнуться, садясь за руль.

— Да, мадам, — сказал шофер с несчастным видом. Ничто не радовало его больше, чем бесконечная езда по городу в любую погоду при самых плохих условиях движения, а сад он ненавидел.

Но Сюзан хотела ехать одна, чтобы подыскать место, где она могла бы работать. Должно же быть где-нибудь такое место, куда она могла бы ходить и забывать о Блейке; она сняла бы даже гараж или же целый этаж в каком-нибудь старом доме.

Сюзан обнаружила, что имеющие хорошую репутацию конторы по торговле недвижимостью, не могут предложить ей ничего подходящего.

— Мы можем снять для вас апартаменты с ателье, — говорили похожие друг на друга служащие контор, и Сюзан угадывала хитрый профессиональный интерес в их голосе.

— Нет, нет, благодарю вас, — отвечала она. — Я не буду жить в ателье. У меня свой дом.

После долгих часов поисков она медленно ехала домой окольными путями. Совсем близко от дома Блейка стояли жилые дома, где жили одни бедняки и иностранцы. Несколько богачей, вроде Блейка, набросились на участки на берегу реки и, несмотря на бедных соседей, построили особняки на нескольких улицах. Банти всегда выезжал в город и возвращался по этим широким, чистым улицам.

Теперь Сюзан оказалась одна в нагромождении многоэтажек. Ей приходилось ехать осторожно из-за детей, которые с визгом носились по улицам, увлеченные своей игрой, и машинам уделяли внимания не больше, чем мухам, которые пересекали им дорогу. Женщины высовывались из окон, покрикивали на детей и выбивали пыльные перины, в то время как мужчины выстаивали у немытых подъездов. Сюда Блейк никогда бы не вошел. Она остановила машину у входа в один из домов. В окне висело объявление: «Сдается квартира».

— Я могла бы посмотреть на эту квартиру? — крикнула она симпатичному мужчине с грязным небритым лицом, прислонившемуся к дверям.

— А как хотите, — равнодушно скользнув по ней взглядом, ответил он.

Куча мальчишек набросилась на нее, как саранча.

— Постеречь машину, леди? Я ее для леди постерегу!

— А зачем ее кому-нибудь стеречь? — спросила она.

— Так если мы ее не постережем, — сказал темноволосый мальчуган с блестящими глазами, — что-нибудь точно случится.

— Мне дать вам всем по пятаку или же одному пятьдесят центов? — спросила она у них.

Это был серьезный вопрос. Они побежали посоветоваться и вскоре снова облепили ее машину.

— Дайте их Смайки, — попросили они, — его мы сможем заставить поделиться.

Смайки вышел из толпы: кривозубый, бледный ребенок с боязливыми голубыми глазами.

— Постережешь машину, Смайки? — спросила она его.

Тот молча кивнул, потому что сзади его толкали мальчишки.

Она вошла в дом вслед за мужчиной с грязным лицом и осмотрела пустую квартиру. Там было три комнаты, которые появились в следствие разделения некогда большой комнаты благородных пропорций. Потолки были высокими, деревянная отделка камина — резная, когда-то, видимо, красивая, а теперь запущенная и грязная.