— Не смей о нем так говорить, — тихо вознегодовала Сюзан. Она вцепилась пальцами в скамейку.

— Я не хочу о нем говорить. Но ты для меня просто-напросто отпугивающий пример, — она замолкла и посмотрела на свои узкие, острые ногти. — Ты забросила свой талант. Ты сидишь тут, как сыч, а тебе надо побольше ездить, путешествовать, встречаться с новыми людьми, заводить связи! Таким образом ты ничего не добьешься. Никто тебя не знает. Если бы у меня был твой талант, я бы уже на много миль ушла вперед от тебя. Где бы ты теперь была, если бы не остановилась из-за замужества, из-за детей, если бы ты не занималась домашними делами, как обычная баба?!

— Я хочу иметь все, — защищалась Сюзан. — Я не могу ограничивать себя, как ты. Мне нужно было иметь детей. Мне нужно было почувствовать, как на меня наваливается жизнь — почувствовать не только головой, попробовать жить полной жизнью. Ты этого не понимаешь! Бедняга Майкл!

— Почему? Мы будем поддерживать отношения, — сказала Мэри. Ее голос был полностью лишен чувства. — Мужика не следует отталкивать, пока он не становится надоедливым. Л Майкл, собственно говоря, очень милый.

— Мэри! — запротестовала Сюзан.

— Что еще? — спросила Мэри с широко раскрытыми глазами.

— Мне придется предостеречь Майкла, — решительно сказала Сюзан.

Мэри улыбнулась и встала.

— Лучше я тебе пожелаю спокойной ночи, прежде чем мы поругаемся. Бедняжка Сюзи! — Она нагнулась и слегка прикоснулась губами к волосам Сюзан. — Я жутко ревновала тебя, Сюзан. Ты всегда была намного красивее меня, и ты делала все во сто крат лучше. Но я уже не ревную тебя. Лучше быть самим собой. По крайней мере я знаю, чего хочу, — говорила она, идя наверх, молодая, жесткая и непоколебимая. — Я живу, — добавила она, — а ты — труп.

Она ушла, но слова ее продолжали звучать. Сюзан словно слышала их эхо. Это она — труп! Она, которая страдала так, как Мэри вообще не была способна! Мертвые страдать не могут. В этот момент она столь ярко ощущала в себе биение жизни и связь со всем миром, что даже сквозь полуприкрытые веки видела распадающиеся угольки в угасающем огне, качающиеся кроны деревьев и яркие звезды на черном небе. Она упивалась каждым мгновением своей жизни, где бы ни была и что бы ни делала. У Мэри такой жизненной силы не было. Вся предыдущая жизнь, которую она себе определила и прожила, была всего лишь началом, подготовкой к тому, что должно наступить.

Сюзан накинула пальто и вышла из дому, направившись по замерзшей заснеженной земле к риге. Она зажгла лампу и развела огонь в большой железной печи.

Вокруг быстро распространялось тепло. Сюзан без отдыха работала до полуночи. Она ощущала в себе необыкновенную силу, которая словно перетекала откуда-то изнутри в кончики пальцев. Она создавала фигуры людей с абсолютной уверенностью: мужчину, женщину и детей.

В полночь она закончила и отошла в сторону. Затем подложила в печку дров, уселась и долго смотрела на результат своей работы. Вот теперь они должны быть понятны для всех, потому что она придала им окончательную форму. Оставалось только довести работу до конца. Рассматривая их, она поняла, что сделала скульптурный портрет собственной семьи. Мужчина сильно походил на Марка. В наклоне женской головы ей почудилось что-то знакомое — она узнала саму себя. Она быстро встала, сделала несколько шагов и остановилась перед фигурой мужчины.