– Идите сюда, девушка! Я не собираюсь вас ругать.

– Я боялась, что вы сердитесь на меня, – призналась Сэйбл, не трогаясь с места.

Уголки губ Моргана дрогнули.

– Вас следовало бы хорошенько выпороть, Сэйбл, за то, что вы сделали, и посадить на хлеб и воду в каюте до конца плавания. Но я, кажется, начинаю понимать, что приучать вас к дисциплине – безнадежное дело. Если бы мне это удалось, вы не появились бы там, в Кафесе, этой ночью… Вы спасли мне жизнь, Сэйбл… – тихо сказал он, подумав, что фигурка девушки, храбро целящейся из пистолета в Рамуна, будет стоять в его глазах до могилы.

– Значит… значит, вы не сердитесь? – пролепетала она. На его лице появилось странное выражение.

– Сержусь? Нет, Сэйбл, не сержусь. Я… – Он осекся, боясь сказать что-то лишнее. Как высказать словами то, как он ценит ее мужество? Как выразить, что он почувствовал, увидев ее, безоружную и беспомощную, среди груды тел под огнем мушкетов, когда она со слезами на глазах звала его?

– Как там Сергей, ваша милость? – спросил Джек Торенс, нарушив напряженное молчание.

– Доктор Пирсон сказал… пока преждевременно говорить что-либо, – тихо ответила Сэйбл, ненавидя себя за то, что не может сказать ничего утешительного. – Он потерял много крови и очень слаб. – И, сама того не замечая, она обратила взгляд на Моргана, словно ища у него заверения в том, что Сергей выживет.

Почувствовав ее взгляд, он молча посмотрел на нее. Ветер трепал его волосы.

– Ложитесь отдыхать, Сэйбл, – мягко сказал он.

У нее не было сил ослушаться его. Но стоило ей сделать шаг, как с верхушки мачты из наблюдательной бочки раздался тревожный возглас впередсмотрящего:

– Паруса – прямо по корме!

Морган схватил подзорную трубу и направил ее в указанном направлении. На горизонте едва забрезжил рассвет; над волнующимся морем висела серая пелена, но он сумел рассмотреть белое пятно паруса.

На минуту воцарилась тревожная тишина, а затем снова раздался пугающий крик впередсмотрящего:

– Это фрегат, сэр!

Морган стиснул зубы. Передав трубу первому помощнику, он с минуту стоял неподвижно. По выражению его лица невозможно было определить, что же он собирается предпринять. Наконец тихий голос Торенса прервал его размышления:

– Что будем делать, капитан?

– Предлагаю взять рифы на парусах, – спокойно ответил Морган, – и посмотреть, что им надо.

Брови девонширца полезли верх.

– Вы уверены, капитан?

Голубые глаза Моргана оставались холодными.

– Что я слышу, Торенс, вы пререкаетесь со мной, когда я отдаю приказ?

– Да, сэр. – Джека не смутил строгий тон капитана. – Мне кажется, нам следовало бы попытаться оторваться от них. Держу пари: мы смогли бы обогнуть мыс раньше них.

– А если они решат преследовать нас? Фрегат расстреляет нас в пух и прах. Нужно ли напоминать вам, Джек, что огневая мощь турецкого военного фрегата двадцатикратно превышает нашу? – Он упрямо поджал губы. – Нет, мы пойдем не спеша, а если нам просигналят, мы сделаем вид, что не замечаем сигнала. Пока нет доказательств того, что фрегат послан за нами.

– А если окажется, что это именно так? Если они попросят разрешения подняться на борт?

– Если это случится, – ровным голосом ответил Морган, – то мы подумаем, как нам поступить.

Несмотря на показное спокойствие, он был встревожен. В обычных обстоятельствах он бы направил свое судно на всех парусах навстречу врагу или, наоборот, оторвался от преследователя.