Слезы затуманили глаза девушки, но она решительно вытерла их. «Что же я натворила!» – думала Сэйбл, стыдясь того, сколько горя принесет тем, кого любит больше жизни. Но в ней все сильнее крепла решимость не успокаиваться, пока она не заставит Моргана Кэри заплатить за безрассудство.

Глава 16

Сергей Вилюйский сидел на палубе, упираясь длинными ногами в ящик, аккуратно прислоненный к стенке большой каюты «Вызова». Поскольку глаза его были прикрыты, казалось, что он дремлет, пригревшись на августовском солнышке. Однако Сергей бодрствовал и размышлял не только о том, что его рана, кажется, быстро заживает, но и о свободе, к которой он только теперь начал привыкать, и о том, что же делать дальше.

«Вызов» бросил якорь в порту Гавра – паруса были аккуратно свернуты, а голые мачты и снасти парили высоко над головой. На корабле почти никого не оставалось, и на палубах царило фантастическое безмолвие, нарушаемое плачущими криками чаек и постукиванием передней шкаторины о нок-рею где-то вверху. Внизу, на пристани, царила тишина: люди от полуденной жары бежали в городские пивные и бары, двери которых всегда были распахнуты для гостей. Лето выдалось особенно жаркое, и мало кто осмеливался высунуть нос на улицу в это время дня. В небе над Ла-Маншем громыхал гром, обещавший дождь, но Сергей даже не поднял головы, не веря, что это возможно.

– Простите, мистер Сергей, вы не проголодались? Я собирался приготовить салат из холодной курятины для мистера Хэйса и подумал, что, возможно, вы тоже захотите перекусить.

Сергей приоткрыл один глаз и улыбнулся. С того дня, как он поднялся с постели, за ним старательно ухаживал не только доктор Аарон Пирсон, но и Грейсон, полный решимости подкормить больного самыми заманчивыми блюдами, каких Сергей давно не едал.

– Салат из курятины меня очень устроит, – отозвался он, зная наперед, что камердинер будет упрашивать его до тех пор, пока он не согласится. – И бутылку вина. Почему бы вам не исследовать буфет? Может, у вашего хитрого хозяина, кроме кларета, который мне изрядно надоел, найдется и кое-что покрепче?

– Обязательно, сэр. – Грейсон на минуту замешкался, и Сергей, снова было закрывший глаза, обернулся:

– У вас что-то еще, Грейсон?

– Нет, сэр! – поспешно сказал стюард, но затем, словно решившись, неуверенно признался: – Да, пожалуй, еще кое-что.

Сергей подложил под голову здоровую руку и снисходительно посмотрел на него. Ему импонировал этот человек, несмотря на явную его ограниченность, да он и не мог не восхищаться им за то, что стюард столько лет терпит ужасный характер своего хозяина.

– Так в чем же дело?

– Речь о сэре Моргане. Я хотел спросить: может быть, вам что-то известно о том, когда он собирался вернуться из Парижа? Мы здесь торчим почти неделю, и сдается мне, с ним могло что-то случиться.

Сергей только хмыкнул. Его светлые глаза весело сощурились.

– Уж о вашем-то капитане я бы никогда не стал волноваться, Грейсон. – Задумчиво почесав бороду, он добавил: – Мне кажется, что неделя – не такой большой срок, учитывая сложность его миссии. Мне жаль, что я не мог поехать вместе с ним, – мрачно проговорил он: отказ Моргана взять его с собой бередил ему душу. Сергей вынужден был согласиться, что изнурительная поездка из Гавра в Париж пока ему не под силу, однако он продолжал ворчать, ведь сведения, за которыми отправился Морган, имели жизненно важное значение для них обоих.

Грейсон перевел взгляд на крыши городских зданий. На его всегда спокойном лице проступило выражение беспокойства и нерешительности.