Хозяин повеселел.

– Красавица с волосами темной меди и зелеными глазами? – быстро спросил он. – Уж такие глаза не забудешь. Такие большие и темные. У нее корнуолльский диалект, хотя и не очень заметный, – услужливо добавил он и обрадовался, заметив, что напряженное лицо рослого джентльмена смягчилось.

– Вы знаете, на каком пароме она уехала?

– Ни на каком, сэр. Я сказал ей, что следующего парома придется ждать около двух часов, поскольку она приехала не вовремя, но она надолго замолчала, и я засомневался, слышала ли она мои слова. Потом она печально посмотрела на меня и сказала, что это не столь важно, так как собирается вернуться домой.

Морган вздрогнул.

– Простите?

– Да, сэр. Сказала, что решила вернуться домой, а я спросил, не хочет ли она сначала закусить, но она вежливо поблагодарила и заявила, что сразу же отправится в путь.

С минуту Морган переваривал эту новость. Неужели Сэйбл не выдержала нервной нагрузки или просто передумала? Он не знал, радоваться или печалиться. Хотя он и не признавался себе в этом, ему очень хотелось надеяться, что Сэйбл разыскивает его потому, что снова хочет быть с ним. Затем он покачал головой, и насмешливая улыбка искривила его губы. Какой же он глупец! Может быть, Сэйбл Сен-Жермен и сводила его с ума, но он уже давно и окончательно решил, что она заслуживает гораздо большего, чем он в состоянии дать ей. И хотя он отпустил ее с болью в сердце, но все же понимал, что поступил правильно, ибо считал, что совместное будущее для них невозможно.

– Я сниму номер и поужинаю у себя, – коротко сказал Морган, очнувшись от воспоминаний о сияющих изумрудных глазах и мягких улыбчивых губах. – И прошу меня не беспокоить до отхода первого утреннего парома.

Хозяин учтиво кивнул, довольный, что приютит у себя такого видного гостя.

– Конечно, сэр. Сейчас Пру приготовит вам постель и принесет чего-нибудь перекусить.

Он уже двинулся в кухню, когда в его руку клещами впились железные пальцы. Обернувшись, он увидел перед собой пронзительно светлые глаза, в которых светился угрожающий огонек.

– Будьте любезны, – сказал Морган достаточно учтивым тоном, – я предпочел бы, чтобы вы послали в мой номер кого-нибудь еще. Я не хочу, чтобы меня сегодня отвлекали, если вы понимаете, что я имею в виду.

Губы хозяина дернулись, и он облегченно вздохнул:

– Да, сэр, конечно. Я сам обслужу вас, если вы не против.

Морган рассеянно кивнул и последовал за хозяином наверх по скрипучим половицам. Комната оказалась чистой и хорошо обставленной, а матрац – мягким, но он не оценил этого, а прошел к окну и раздвинул кружевные занавески. Полная луна отбрасывала серебристый свет на крыши домов маленького городка. За оштукатуренными домиками лежал Бристольский канал, и Моргану были видны мачты рыбацких шаланд, пришвартовавшихся внизу у берега.

Отойдя от окна, он снял сапоги и рубашку, помылся. Вытеревшись полотенцем, снова в беспокойстве подошел к окну и, заложив руки за спину, постоял там некоторое время. Хотя на душе у него полегчало оттого, что Сэйбл избежала встречи с Себастьяном Фабуа, самому капитану такая встреча еще предстояла. Уже завтра вечером он будет в Уэльсе, лицом к лицу с человеком, который за пятнадцать лет до этого лишил его причитавшегося ему наследства.

По осунувшейся щеке Моргана заходил желвак, когда он вспомнил, как горько ему было остаться без родного дома! Сколько раз он говорил себе, что прошлого не вернешь и что Пенлис Уэллс для него больше не существует! Но в действительности он сам себя обманывал и понял это в ту минуту, когда Бенджамин Дизраэли намекнул ему, что, возможно, его настоящим отцом был сотрудник русского консульства Андрей Вилюйский, бывший отцом и того молодого лейтенанта, который спас Моргану жизнь в Крыму.