Когда Сергей на борту «Вызова» оправился после ранения, он был счастлив поговорить о своем отце. Да, действительно, Андрей служил в русском консульстве в Париже. Затем царь отозвал его на родину из-за скандалов, в которых тот постоянно был замешан. Сергей вспомнил, что у отца была куча любовниц и среди них – валлийка по имени Гвенна Хауэлл.

Морган ясно помнил испытанный им шок, когда с губ Сергея сорвалось имя его матери, хотя он уже давно ожидал этого. Сергей недоверчиво выслушал рассказ Моргана о его жизни, после чего капитан сообщил, что собирается съездить в Париж, чтобы выяснить, не поженились ли Гвенна Хауэлл и Андрей Вилюйский.

– Этого не может быть, – Заявил Сергей. – Если они поженились, то почему он оставил ее? И как вышло, что по возвращении домой он снова женился и у него родился еще один сын? Уверяю вас, Морган, я по праву ношу фамилию Вилюйский, и этот факт никто, включая вас, не может оспорить.

– Я и не собираюсь делать этого, – беззаботно отвечал Морган, почувствовав вдруг странную привязанность к еще бледному, но решительному офицеру, лежавшему в его каюте, к человеку, которого он уже начинал воспринимать как брата. – Я лишь хочу удостовериться, – резко добавил он, – что Гвенна Хауэлл была в законном браке с вашим отцом, что прояснит тайну моего рождения. Моя мать не была безнравственной женщиной, и я не могу поверить, что она с легкой душой оставила Париж и вернулась в Уэльс одна. И кроме того, я хочу выяснить, почему она, выйдя за Томаса Кэри, не рассказала мне о моем настоящем отце.

– Неужели она никогда не говорила об этом? Морган горестно покачал головой.

– Томас трагически погиб во время пожара, когда мне было восемь, и мать забрала меня в Пенлис Уэллс. А несколько лет спустя, когда в Уэльсе появился Себастьян Фабуа, она умерла, не успев рассказать мне правду.

Вглядываясь в темные крыши зданий Илфракомби, Морган вспоминал прошлое, и оно в этот вечер казалось таким же близким, как береговая линия Уэльса. Он обожал своего деда с самого первого дня появления под крышей его дома, и Ллуэллин Хауэлл научил его любить Пенлис Уэллс так же, как любил его сам. С самого начала было очевидно, что Ллуэллин готовит внука занять его место: Морган усердно постигал азы обязанностей будущего хозяина огромного поместья. Он учился следить за работой карьеров, где добывались песок и известняк. Их добыча обеспечивала доход, достаточный для того, чтобы не уронить доброе имя Пенлис Уэллса даже на отдаленных рынках сбыта этого сырья. Кроме того, там были арендаторы, обрабатывавшие землю Хауэллов с тех времен, когда с Вильгельмом-Завоевателем прибыл первый норманнский барон, ставший уэльским лордом Марчем. С той поры глава рода Хауэллов нес ответственность за благосостояние и жизнь своих людей, защищая их в борьбе за независимость от английских сюзеренов.

Арендаторы Пенлис Уэллса держали стада овец в суровых горах, и овечья шерсть была важной статьей дохода. Глаза Моргана заблестели, когда он вспомнил те долгие дни, когда они с дедом уезжали в горы, вспомнил, как там бывало холодно и как шли окоты и стрижка овец… Да, он полюбил Пенлис Уэллс так же преданно и самозабвенно, как и его дед, и чувствовал себя способным, когда это потребуется, взять в руки бразды правления хозяйством. Но все изменилось после того, как в их жизнь вошел Себастьян Фабуа.

У закаленного морем капитана, стоявшего в эту минуту у затемненного окна крошечного постоялого двора, время не стерло в памяти острые черты лица Себастьяна, его проницательные черные глаза под прядями всклокоченных темных волос. В один погожий день Себастьян Фабуа появился в их доме и привез письмо, написанное рукой матери Моргана ее тетушке Луизе в Париж. В письме, написанном семнадцать лет назад, она ссылалась на «интересное положение», в котором оказалась, и постоянный страх, что об этом может узнать отец.