Лицо командующего элитной конницей застыло в гримасе сдержанного возмущения. Просидеть целый день под палящим солнцем в железном «коконе» — испытание еще то, но против такого приказа возразить было нечего.

Вдоволь насладившись своей маленькой местью, Наврус повернулся к хану.

— А вы…

Договорить ему не дал вышедший вперед Иоанн.

— Я думаю, если нашим степным батырам зазорно поработать руками, то мы найдем им задачу полегче, но… — Он расстегнул фибулу плаща, и дорогая бархатная ткань упала к его ногам. — Но тогда будет справедливо облегчить и их долю в добыче.

Заговорщицки подмигнув Наврусу, Иоанн стащил через голову вышитую золотом далматику и произнес громко, так, чтобы его слышали уходящие с плаца когорты:

— Первые цари Туры не гнушались махать киркой вместе со своими легионерами, а я, Иоанн Корвин, всегда брал пример со своего великого предка. — Повернувшись, он нашел глазами Луку. — Легат Велий, прикажите выдать мне шанцевый инструмент.

Лука Велий бросил короткий приказ своему ординарцу, и тот уже через минуту вернулся, неся в вытянутых руках обычную кирку так, словно это была священная реликвия.

Варсаний вместе со всеми присутствующими перевел изумленный взгляд со старой кирку на голого по пояс Иоанна. К своей досаде, он должен был признать, что мальчишка его переиграл. После того, что он сделал, впору самому логофету хвататься за лопату, не говоря уж про всех остальных.

Довольный произведенным эффектом, Иоанн забросил инструмент на плечо и, кивнув Наврусу: «Можете продолжать!» — пошагал за уходящей колонной.

Посмотрев вслед белой худющей спине, Фесалиец промокнул платком пот и подумал: «Если бы сейчас кто-нибудь принял у меня ставку, то я бы дал десять к одному, что бедняга не продержится и до конца дня». Затем, словно позабыв, с чего все началось, он повернулся к варварским вождям:

— Так что вы хотели мне сказать?

Менгу переглянулся с остальными вождями и выразил единое негласное решение:

— В каком месте нам следует поставить людей?

На лице Навруса расплылась ехидная ухмылка.

— Обратитесь к инженеру армии, он все вам разъяснит.

Озадаченный хан склонился в поклоне и вслед за магистром панцирной конницы двинулся обратно к своим сотням. Наврус же, кивнув легатам следовать за ним, степенно зашагал в сторону разворачивающихся легионов. Под навесом остались только Зоя с братом и Варсаний.

Вздохнув с явным облегчением, Василий решил, что утомительное занудство на сегодня закончилось и можно наконец отправиться в шатер. Взглянув на сестру, он произнес с видом человека, сделавшего за одно утро и так слишком много:

— Я буду у себя. Мне надо отдохнуть.

Зоя не дала ему сделать и шага.

— Куда это ты собрался? — В ее голосе прозвучало еле сдерживаемое раздражение. Ситуация ее бесила. Она понимала, какую игру затеял их противник, но не могла придумать, что можно ему противопоставить.

Повернувшись, Василий выразил недовольство:

— Я же сказал тебе. Ты разве не слышала⁈

Уже не обращая внимания на присутствующего Варсания, августа обрушилась на брата:

— Значит, Иоанн будет там строить из себя народного императора, а ты — капризничать в тени шатра⁈ Чем это закончится, представляешь?

Давление сестры заставило Василия окрыситься:

— Чего ты от меня хочешь⁈

— Я хочу⁈ — Маленькое личико Зои скривилось в злобной гримасе. — Я хочу, чтобы ты хоть что-нибудь сделал! Через три-четыре недели они возьмут Ур, и армия будет боготворить Иоанна, а нас с тобой прирежут во сне.