В такой стае, какая собралась под его рукой, конфликт неизбежно разгорится, в этом Лава не сомневался и даже немного удивлялся, что до сих пор ничего не произошло. Пузырь напряжения набухал, и ему хотелось, чтобы он лопнул до того, как вокруг завертится смертельная карусель. Но не провоцировать же, ей богу, самому!

Отдав повод Сороке, Лава присел у костра со своими и, откинувшись на камень, прикрыл глаза. Со стороны могло бы показаться, что Лава дремлет и ничего не видит, но это было не так. Ни один шаг, ни одно движение не ускользало от взгляда из-под опущенных ресниц.

Вот кто-то из фаргов подошел к роднику, что тоненькой струйкой падал в крохотную лужицу, но подставить бурдюк не успел. Прямо перед ним шустро просочился гавелин и сунул под струю свою флягу. Фарг поморщился, но скандалить из-за такой мелочи не стал.

Не успел гавелин наполнить флягу, как к нему подошел один из его соплеменников и, забрав полную, протянул ему пустую. Тот как ни в чем ни бывало вновь сунул посудину под струю, а у фарга, возвышающегося над ним, от злости начало сводить скулы.

Наблюдая сцену из-под прикрытых век, Лава успел подумать: «Вот это они зря. Фарги спокойны и терпеливы, но уж если разойдутся, то никому мало не покажется».

Когда третий гавелин притащил еще пару фляг и бурдюк, выдержке фарга пришел конец. Схватив за шиворот своего обидчика, он с неожиданной легкостью приподнял того над землей и отшвырнул в сторону, как игрушку. Взвизгнув от обиды, гавелин вскочил и бросился на разборки, но выяснение отношений эти два человека понимали по-разному, поэтому мощный кулак фарга мгновенно заткнул изрыгающий ругательства рот противника.

Молниеносная стычка так привлекла всеобщее внимание, что никто кроме Лавы, не заметил, как вылетевшая из рук гавелина фляга, сделав замысловатый пирует, плюхнулась на колени сидящего Джэбэ-нойона. Степной князь утер рукавом мокрое лицо и уставился на ширящееся темное пятно на своем дорогом халате.

Он не успел еще ничего сказать, как двое его бойцов бросились к фаргу, требуя извинений, но тот, как и предсказывал Лава, уже не разбирал, кто есть кто. Хлестким ударом он свернул челюсть одному степному крепышу и, не задумываясь, уложил второго. Тут уж началось настоящее безумие. Гавелины кинулись на стоящего фарга, словно стая гиен на буйвола. На помощь товарищу подоспели остальные фарги, но теперь они вдруг оказались в кольце озлобленных степняков и озверевших гавелинов.

Глядя на шумную свалку, Ранди уже было собравшийся подбросить в огонь суковатую палку, резко передумал и, примерившись к ее весу, поднялся, намереваясь вмешаться. Его взгляд на миг метнулся к Лаве, словно спрашивая: «Пора?», и тот, чуть качнув головой, также молча ответил: «Рано».

Накатывающие волны низкорослых степняков и гавелинов разбивались, словно о крутой утес, о стоящих плотной стеной фаргов. Работая кулаками, как одна многорукая машина, они с завидным спокойствием перемалывали лезущую на них превосходящую числом толпу.

Дикий Кот топтался от нетерпения, поглядывая на Лаву, но тот все также невозмутимо сидел, прислонившись к камню и прикрыв глаза.

«Это хорошо, что прорвало сейчас, — мысли сами текли в голове сотника. — Пусть выпустят пар».

Размышления не мешали ему следить за перипетиями схватки, оценивая действия подопечных. Фарги сжались в круг, отбиваясь от наседающих врагов, и получили молчаливое одобрение: «Молодцы, держать, держать строй!» Какой-то щуплый гавелин, снесенный мощным ударом, вылетел из толпы и растянулся во весь рост. Через мгновение он вскочил и, утерев льющуюся из носа кровь, вновь кинулся в драку.