Смерть объекта проникновения сродни разрушению плотины. Как не сдерживаемая подпором вода устремляется на равнину, так и энергия кристалла бесконтрольно потекла в мировое пространство, унося вместе с собой жизненные силы своего хозяина. Унять такой поток было почти на грани человеческих возможностей, но Великий магистр уже имел подобный печальный опыт. Тогда ему попросту повезло, но в этот раз он уже знал, как поступать. Неподвижно распластавшись на каменном полу, Эрторий не пытался остановить бушующую энергию. Это было бесполезно и — более того — смертельно опасно. Ментальная лавина смела бы любое сопротивление, сокрушив сознание даже магистра седьмого уровня. Оставалось только терпеть, экономя силы. Необходимо было дождаться, когда мощь неконтролируемого потока спадет, и вот тогда постараться с ним совладать. Энергетический вихрь кристалла слабел, но с каждой секундой уносил и энергию магистра, и в этом противостоянии на счету был каждый миг и каждая капля сохраненной энергии, поэтому Эрторий Данациус ждал, не растрачиваясь на лишние движения. Он знал — теряющего силу сознания хватит лишь на одну попытку, и надо будет почувствовать тот единственный момент, когда его слабеющий с каждой секундой разум будет иметь шанс одолеть утихающий поток, потому что если он не сможет, то тогда все — ему уже не подняться никогда.

Щека вмята в мраморную плиту пола, руки бессильно вытянуты вдоль тела, холодная капелька пота зависла на носу и, оторвавшись, полетела вниз. Пора! Великий магистр, прикрыв глаза, представил, как рвущийся в небо смерч сжимается и, закручиваясь, втягивается в раскрывшийся кристалл. Видение тут же отозвалось разрывающей голову болью. Почувствовавшая свободу энергия не желала подчиняться, и на миг Эрторию показалось, что ему не справится в этот раз. Что сейчас его мозг закипит и, превращаясь в слизь, потечет отовсюду: из глаз, ушей и носа. Жуткий миг, но, к счастью для магистра, недолгий, и смерч, словно сжалившись над ним, вдруг поддался и покорно заструился, пропадая в кристалле.

Сколько еще Великий магистр пролежал на полу, он не смог бы сказать, но когда ему удалось встать на ноги, солнце уже начало свое движение к закату. Шаркая, он подошел к окну, распахнул шторы и вдохнул сладкий целительный воздух. Физическая боль уходила, но, сменяя ее, сердце сдавило тяжелой беспросветной тоской. Алкмен был ему почти как сын, он подобрал, вырастил и воспитал талантливого парня. Он надеялся, что когда-нибудь тот сменит его на посту Великого магистра братства.

— Как глупо! — Выдавил он еле слышно. — Как глупо все получилось. Это моя вина. Как я мог не предусмотреть такую вероятность. Ведь на поверхности же лежало.

Эрторий отвернулся — уж больно спокойным и всепрощающим выглядел сад за окном, а он никому и ничего прощать не собирался. Его мозг уже работал, сшивая разрозненные лоскуты воспоминаний в единую картину. В сознании всплыли последние моменты жизни Алкмена. Вот человек в черном отразил ментальный удар, и ученик, сконцентрировавшись на противнике, начал накапливать энергию для атаки. Потом лишь мелькнувшая тень справа, и Эрторий вновь скривился от боли: возвращение в прошлое вернуло и пережитые ощущения. Последние, наполненные мукой умирающего мгновения — и магистр остановил видение, рассматривая лицо человека, убившего такого дорогого ему человека.

— Кто же ты такой? Вор, грабитель с большой дороги? — непроизвольно прошептал Великий магистр, начиная вновь прокручивать последние мысли и ощущения Алкмена. — Нет, судя по всему, хорошо продуманная и подготовленная засада с одной-единственной целью — захват принцессы Сардии.

Сконцентрировавшись, он постарался вытеснить эмоции и вернуться к своей обычной холодной рассудительности. Кто бы это ни был, сейчас важнее всего узнать, удалось ему захватить Ильсану или нет, а уж потом — для кого или ради чего он на это решился?

Заходив из угла в угол, Эрторий начал перебирать в уме варианты, и с каждым разом на его лице все больше и больше собирались недовольные морщины.