Один, высокий и сутулый, в своей бесформенной хламиде с надвинутым на лицо капюшоном казался настоящим гигантом, а от второго, вроде ничем не примечательного, исходила такая пугающая аура, что большинство прошедших мимо людей успевало подумать: «Не приведи меня господь встретиться еще раз с этим человеком!»

Для Странника, чувствующего себя спокойно только в ночной темноте, прозрачные вечерние сумерки уже сами по себе были фактором крайне раздражающим, а уж чрезмерное внимание прохожих — и подавно. Не поднимая головы, он недовольно проворчал, изменяя своей обычной насмешливо-ироничной манере:

— Вот что я тебе говорил, Го: никогда не позволяй эмоциям возобладать над здравым смыслом. Кто скажет, зачем мы с тобой поперлись так рано⁈ Ничего, потерпел бы Эрторий, не рассыпался, а мы дождались бы ночи и шли бы себе спокойно. Так нет — кое-кому приспичило отправиться засветло…

Он покосился на возвышающуюся над ним мрачную фигуру и усмехнулся:

— Успокойся, я не имею ввиду тебя. Тут, признаю, полностью моя вина, и я готов принять твое суровое порицание.

Его неразговорчивый напарник никак свое порицание не высказал, но Странник вдруг перестал ворчать и напрягся, почувствовав чей-то пристальный взгляд. В нем он ощутил совсем не праздное любопытство и не удивление — это было смешанное со страхом радостное возбуждение и предвкушение.

Не меняя шага, Странник едва заметно обернулся и, заметив на дальнем конце улицы одинокую фигуру, хмыкнул:

— Кажется, нас можно поздравить — за нами хвост.

Прикрыв глаза, он еще раз ментально прощупал близлежащие улицы, пытаясь найти еще источники подобной заинтересованности, и облегченно выдохнул:

— Повезло — безумец решился следить в одиночку.

Свернув за угол, Странник остановился и прижался к каменному забору.

— Подождем, — еле слышно произнес он то ли для себя, то ли для своего спутника, в точности повторившего его движения.

Прислонившись к стене, они простояли несколько секунд, прежде чем за углом послышались торопливые шаги.

— Вот видишь, Го, мои опасения были не напрасны. — Ледяной взгляд поднялся к закрытому капюшоном лицу гиганта. — Что⁈ Не одобряешь? Считаешь, мы и так оставляем за собой слишком много трупов? Согласен, нехорошо, но что поделать — не мы же это начали.

Маленький, закутанный в серый плащ человечек выскочил из-за поворота и в растерянности остановился. Перед ним лежала длинная, абсолютно пустая улица, зажатая с двух сторон высокими заборами. На вытянувшемся лице явственно проступил вопрос: куда они делись, ведь не растворились же в воздухе? Взгляд человека испуганно заметался по сторонам, а искомая цель стояла всего в шаге от него, с холодным интересом всматриваясь в побелевшее лицо.

Соглядатай Трибунала вдруг почувствовал незримое присутствие и инстинктивно отшатнулся.

— Кто здесь? — Его испуганный вскрик прозвучал как мольба о помощи, потому что две темные фигуры начали проявляться на фоне светлой каменной стены.

Он попытался было развернуться и броситься бежать, но ноги внезапно отказались подчиняться, а в ушах зазвучал холодный насмешливый голос:

— Считаешь, что этот человек не заслуживает смерти? Нет, Го, тут я с тобой не соглашусь. Он же наведет на нас всех ищеек Трибунала. Придется покинуть город, а у нас здесь еще остались незавершенные дела.

— Не-е-ет! — еле выдавил из себя перепуганный насмерть человечек, отступая под жутким взглядом ледяных глаз. — Я никому не скажу, отпустите меня. Я…

Он еще что-то говорил, а голос вновь зазвучал, парализуя своей спокойной безжалостностью.

— Ну ты же сам видишь, Го — он лжет. Сожалею, что тебе опять придется выполнять грязную работу, но другого выхода я не вижу.

Страшный взгляд на мгновение оставил свою жертву, и человек, почувствовав свободу, рванулся было назад, но гигант внезапно среагировал куда быстрее, чем можно предположить по его размерам.