— Ну ты же сам видишь, Го — он лжет. Сожалею, что тебе опять придется выполнять грязную работу, но другого выхода я не вижу.

Страшный взгляд на мгновение оставил свою жертву, и человек, почувствовав свободу, рванулся было назад, но гигант внезапно среагировал куда быстрее, чем можно предположить по его размерам. Не успел соглядатай сделать и шага, как огромная рука, схватив его за шиворот, подняла над землей и с чудовищной силой приложила затылком о стену.

Хруст треснувшего черепа заставил Странника поморщиться.

— Го, неужели нельзя было обойтись без шума!

Чернота капюшона ответила равнодушным молчанием, но железная хватка разжалась, и мертвое тело сползло на землю, оставляя на белой кладке кровавую полосу.

Покачав головой, Странник наградил спутника осуждающим взглядом и, не говоря больше ни слова, двинулся дальше.

* * *

В большой гостиной столичного дома Парастидисов было темно, и лишь две свечи в подсвечнике горели в дальнем угле комнаты. Странник, отказавшийся садиться в предложенное кресло, стоял на неосвещенной стороне и молча слушал Великого магистра, а тот говорил не спеша, словно повторяя для себя, не упустил ли он что-нибудь важное за сегодня.

— Сеанс вхождения с нашим братом Камолом из Афры, хвала великой богине, прошел без осложнений, и брат наш заверил меня, что проблем с султаном не будет. То, что нападение на принцессу произошло на земле Ибера, вкупе с нашим требованием должно послужить для него хорошим стимулом. По словам Камола, особого нажима не понадобится: Муслим и так в последнее время пылает воинственным духом — а по-моему, скорее, страстным желанием урвать свой кусок пирога, — и нападение на принцессу воспримет как личное оскорбление и повод начать вторжение. Его гвардия уже собрана на границе восточной Фесалии и ждет только приказа.

Эрторий замолчал, и не произносивший до этого ни слова Странник наконец решил высказать свое удивление.

— Если все так безоблачно, то непонятно, зачем ты позвал меня? — Он вспомнил кровавую полосу на каменной стене и добавил: — К чему такая срочность?

Оторвав взгляд от пламени свечи, Великий магистр посмотрел на старого «друга».

— Есть причина, и имя ей Роза Сардии. Алкмен погиб, защищая ее, и в тот момент, когда ее судьба еще не была решена. Вместе с учеником я утратил возможность следить за ситуацией. Похитили принцессу или нет? Кто похитил? С какой целью? Сам понимаешь, насколько важны ответы. Если там рука Варсания Сцинариона, то такой поворот ставит весь план на грань катастрофы. Ильсана слишком многое может рассказать логофету империи, и он, соответственно, предпримет контрмеры. Армия немедленно покинет долину Ура и двинется к столице, а это испортит все.

Оставив свой темный угол, Странник вышел на свет.

— Хорошо, я понял, юная принцесса — ценная фигура в твоей партии. Но от меня-то ты чего хочешь?

Эрторий ответил не сразу, выдавая, как тяжело ему произнести заготовленные слова. Наконец решившись, он заговорил:

— Я хочу, чтобы ты показал мне то, что видели глаза Алкмена после его смерти.

На бесстрастном лице Странника появилось выражение озабоченности.

— Надеюсь, ты понимаешь, чем тебе это грозит?

Подтверждающий кивок магистра его не удовлетворил, и он добавил:

— Я могу попытаться помочь, но ты должен понимать. С просьбой ты обращаешься даже не ко мне, а к самому Повелителю мертвых. Я лишь посредник. Если он решит оказать тебе услугу, то ты навеки останешься его должником, и кто знает, чего и когда он потребует взамен.

— Я все понимаю. — Эрторий поднялся и взглянул Страннику прямо в глаза. — Но кроме принцессы, кроме достижения наших целей, есть еще кое-что.

Тут он грустно улыбнулся в ответ на вспыхнувшее в глазах бывшего друга изумление.