— Больше никаких ошибок, — с ожесточением прошептал магистр, — моя недальновидность уже стоила жизни Тиросу и Алкмену. Возможно, я просмотрел каких-то неизвестных мне игроков, но теперь просто не имею права на ошибку.

Восстанавливая силы, Эрторий вновь и вновь просматривал в памяти произошедшие в далекой пустыне события, убежденный, что он пропускает какую-то незначительную, но очень важную деталь. Сейчас его лицо было больше похоже на гипсовую маску — белое, с глубоко врезавшимися морщинами и сеткой красных прожилок в белках глаз. Казалось, жизнь уже покинула его и это лишь бренные остатки, лишь призрак былого непобедимого Эртория Данациуса, но внезапно едва уловимая улыбка тронула губы, и его облик мгновенно изменился. Впервые за сегодняшний день в глазах Великого магистра вспыхнул тот огонь, что поддерживал братство Астарты все годы, что не позволил ни Трибуналу, ни церкви полностью его уничтожить.

— Караван вышел из оазиса Око Мардука до нападения. — Он повторил мысль вслух для более четкого представления будущей стратегии. — Поскольку оазис делит владения Ибера и Сардии, то с юридической стороны выходит, что принцесса захвачена во владениях султана Муслима. Значит, мы, как и царь Хозрой, свои обязательства выполнили, а вот султан Ибера — нет. Он не уберег невесту, он потерял дочь царя! Это полностью его вина, а значит, захват принцессы никак не освобождает его от выполнения обязательств.

Взгляд Эртория нашел шкатулку с кристаллом.

— Надо немедленно связаться с братом Камолом и рассказать ему как о нападении, так и о той позиции, что он должен донести до султана.

На миг в душе вспыхнуло сомнение. Хватит ли у него сейчас сил на еще одно вхождение? Может, лучше не рисковать и прежде полностью восстановиться? Минутная слабость была тут же отметена: он чувствовал, что наступил момент, когда дорога каждая секунда.

Собравшись с силами, магистр кивнул послушнику, чтобы тот оставил его одного. Те несколько мгновений, пока не захлопнулась дверь, он позволил себе посидеть в тишине, а затем решительно поднялся. Несколько шагов — и его решительности значительно поубавилось. Тело едва слушалось, и даже те движения, что он уже совершил, покрыли лоб холодной испариной. Рука легла на испещренную магическими знаками крышку шкатулки, а в голове запрыгала предательская мыслишка: «Если во время сеанса произойдет что-нибудь непредвиденное — мне уже не выкарабкаться!»

Ладонь замерла в нерешительности, но поборов себя, Эрторий резко открыл ларец и посмотрел на сияющий кристалл. Темно-синее манящее пламя притягивало желанием прикоснуться. Великий магистр знал, насколько опасно это желание, насколько вообще опасен и всемогущ этот дар Астарты. Опасен в первую очередь для своего владельца. Камень высасывал энергию из человека, держащего его в руках, порождая у того эйфорию и непобедимое стремление не расставаться со своим сокровищем. Стоило лишь поддаться порыву, позволить кристаллу возобладать над волей — и ты погиб. Ты будешь держать его в руках до тех пор, пока он не высосет из тебя последнюю каплю жизни.

— Такова плата за силу, — усмехнувшись, произнес Эрторий. — Жизнь и кровь — другой цены не ведают Великие боги.

Глава 17

Солнце уже скрылось за крышами домов, и надвигающийся вечерний полумрак подгонял запоздавших горожан побыстрее укрыться за стенами домов. Ночь на улицах Царского Города не сулила ничего, кроме неприятностей, поэтому два странных путника, двигавшихся в сторону купеческого квартала, заставляли встречных прохожих испуганно переходить на другую сторону улицы и провожать их настороженными взглядами.