«Они все, — с некоторым тревожным удовлетворением подумал Иоанн, — каждую секунду ждут моего сигнала о захвате власти».

Это открытие было не таким уж и открытием, но в очередной раз показало, насколько он заблуждался и насколько был прав Наврус.

Осмотрев еще раз встревоженно-насупленные лица, Иоанн попытался улыбкой разрядить сгустившееся напряжение. Получилось не очень, но он все же начал, как планировал, хотя реальная картинка сильно отличалась от воображаемой.

— На завтра намечен военный совет с партнерами. — Нажим на последнее слово вызвал понимание в глазах собравшихся и придал Иоанну уверенности. — Будем решать, что делать с Уром. Я уже выслушал рекомендации моих советников, но прежде чем принять решение, хочу узнать ваше мнение.

Он взял паузу, словно давая им возможность высказаться, но никто не проявил инициативы — наоборот, центурионы выглядели слегка ошеломленными. Ситуация была настолько непривычна для них, что каждый чувствовал себя, как на горячей сковороде, и единственным желанием было побыстрее с нее соскочить. Иоанн предвидел такой оборот: все выглядело точь-в-точь, как при обращении императора Клавдия к солдатам перед началом восточного похода. Поэтому, не смутившись, он просто добавил патетики, одновременно стараясь придать разговору менее официальный характер.

— Вы те столпы, на чьих плечах стояла и стоит непобедимость нашей армия. Кому, как не вам, находящимся у самых корней, видеть все проблемы и недостатки нашего сегодняшнего положения? Я, император, взявший на себя бремя власти, хочу увидеть всю картину целиком, а не только глазами советников. Для меня важно знать, что думает армия и вы, ее лучшие представители. Надо нам брать Ур или нет? Если да, то как? Продолжать блокаду города и ждать осадные орудия или, может, начать подготовку к штурму уже сейчас?

Молчание продолжалось, и Иоанн, разволновавшись, добавил уже от себя то, как он чувствовал этот момент.

— Не бойтесь, мне не нужны от вас красивые слова — их я уже наслушался от советников. Мне нужна правда — такая, какая она есть!

Появившиеся ухмылки на лицах ветеранов показали ему, что про советников он попал в точку, а значит, авторитет Навруса не так уж и незыблем.

Взгляд Иоанна, прошедший по лицам собравшихся, требовал ответа, и Понций, центурион первой когорты, выступил вперед.

— Мой господин, брать город или нет, ты сам решай, тут мы тебе не помощники, но коли решишь брать, то сразу скажу. Если уж блокировать город, то так, что бы и мышь не проскочила, а то что же — другой берег реки совсем открыт. Выше по течению река мельчает, можно вброд перейти — коленей не замочишь. Что толку, если мы закрываем подступы к городу с долины, когда со стороны гор подходи кто хочешь.

Иоанн почувствовал, что поплыл. Мало того что он понятия не имел, почему подходы к городу со стороны гор не заблокированы, так вдобавок с ходу ему в голову не приходило, что с этим делать. И он произнес первое что пришло в голову, только чтобы просто потянуть время.

— Хорошее предложение, Понций. — Вопросительный взгляд импульсивно дернулся в сторону Велия, и невозмутимое выражение лица бывшего телохранителя подсказало Иоанну отличный выход. С чувством человека, выкрутившегося из щекотливого положения, он посмотрел на не ожидавших подвоха командиров:

— Давайте послушаем, что нам скажут легаты.

Головы всех собравшихся вслед за цезарем повернулись к Марку и Велию. Первого неожиданное всеобщее внимание вогнало в ступор, и он не нашел ничего лучше, как с задумчивым видом невразумительно промычать, мол, решение принимал не он, и…

Лу́ка же внимательно осмотрел крутые склоны гор на другом берегу и начал говорить неспешно и рассудительно:

— Я человек новый и в прошлых советах не участвовал, но могу предположить, что рельеф с той стороны слишком изрезан, поэтому полная блокада растянет наши войска и затруднит эффективное командование ими.