Тут, словно насмехаясь над участниками сражения, с запада подул ветер, сгоняя клочья сизого дыма на восток, в сторону реки. Видимость постепенно улучшалась, открывая нашим взорам чудовищную картину заваленного телами поля. В который уже раз приходится наблюдать подобное, и все равно мурашки бегут по коже от осознания масштабов человеческой жестокости.

– Видит бог, я пытался договориться по-хорошему! – пробормотал я, пытаясь разглядеть противника на другой стороне поля.

– Просто помни про форт Фоминский, про Петровский, про десятки разоренных ферм и хошонское нашествие, – напомнил мне Григорянский.

– Если бы не помнил, нас бы сейчас здесь не было, – твердо ответил я.

Если он вдруг подумал, что я дам слабину, начну сомневаться и не добью противника, то сильно ошибся. Сожаление о тысячах убитых и покалеченных войной людей вовсе не означает непонимания необходимости довести дело до логического конца. Фрадштадт сегодня получит урок, который заставит его надолго забыть о землях севернее Ратанских гор, а я выиграю время для закладки прочного фундамента мощной заморской провинции Таридии. И если у меня все получится, то очень скоро эта самая провинция станет локомотивом бурного развития всей страны.

– Ваше сиятельство, кажется, они пытаются заставить атаковать своих туземцев, – воскликнул Иванников, указывая рукой в юго-восточном направлении, на самый край правого фланга островитян.

– Смотри-ка, они сумели снова собрать в кучу катланов, – удивился Григорянский. – А я уж думал, те под шумок смоются подальше от опасного места!

Я до рези в глазах вглядывался в происходящее во вражеском стане. Пороховые облака все еще не рассеялись полностью, и видимость оставляла желать лучшего, но, похоже, Иванников с Григорянским были правы и фрадштадтцы сейчас прикладывали максимум усилий, чтобы бросить в бой туземную конницу, чтобы под ее прикрытием либо самим подобраться к нашим позициям для ближнего боя, либо просто выиграть время на перегруппировку.

– Выпускай Кракена! – скомандовал я и тут же понял, что сболтнул лишнего. Нужно быть внимательнее и лучше фильтровать свою речь, не ровен час донесет кто-нибудь инквизиции или в Сыскной приказ – замучаюсь оправдываться.

– Не-не-не! Это название оставь для этих своих подводных лодок! – неожиданно заявил князь Григорянский. – Их осьминогами называть – самое то! А для кавалерии что-то другое нужно!

– Согласен! – облегченно выдохнул я, с трудом скрывая удивление. Не приходилось слышать, чтобы в этом мире употреблялось такое название для осьминогов. Воистину: век живи – век учись. – «Диким эскадронам» атаковать катланскую конницу! Что там с дирижаблями?

– На подходе! – тут же сообщил Игнат, в то время как Сашка диктовал приказ на атаку сигнальщику для передачи через воздушный шар.

– Отлично! Для них приказ прежний – работать с больших высот!

Система связи, выстроенная на сигнальщиках и наблюдателях в корзинах висящих в небесах воздушных шаров, была очень далека от идеала, тем не менее это гораздо больше, чем имелось в распоряжении противника. Немного жаль, что фрадштадтский воздушный шар так и не взлетел – было бы интересно узнать, как генерал Ричмонд собирался его использовать. Но что поделать? Сражение часто сравнивают с шахматной партией, да вот только начинается эта партия не по регламенту, а когда позволит противник. И коли ты к этому сроку не успел расставить все свои фигуры, то винить в этом следует только собственную нерасторопность.

Передышка, предоставленная обеим сражающимся сторонам облаками пороховых газов, заканчивалась. Дым постепенно развеивался, видимость возвращалась к привычным значениям.