Девушка добралась до конца коридора. Вот последняя камера с особенно мощной деревянной дверью. И сквозь омерзительную вонь Реми уловила летний океанский запах. Она его нашла – Хейла, ее суженого.

Заглянув камеру, Реми невольно всхлипнула.

Хейл сидел на полу. Рубашку с него сорвали, грудь была испещрена фиолетовыми синяками, но лицо… На лице не было живого места. Оно распухло так, что глаз даже не было видно. Губа рассечена, ухо порвано, заливая шею кровью. Что они с ним сделали?

Почувствовал ли принц ее запах или ощутил ее горе вперемежку с яростью, от которых запылала ее кожа, когда Реми увидела его. В ее глазах Северный король не заслуживал пощады, но вид избитого, полуживого Хейла стал еще одним смертным приговором Востемуру.

– Реми, – прохрипел Хейл. – Реми, что ты делаешь? – выдавил он, когда девушка принялась орудовать в замке куриной костью.

Язык у него заплетался и ворочался с трудом. Похоже на сотрясение мозга.

– Беги, Реми. Сейчас же. Пока никто не пришел.

– Я ведь говорила, – ответила она, продолжая крутить обломком кости. – Я тебя не брошу.

– Реми, – с болью в голосе он выдохнул ее имя.

Замок дрогнул и почти поддался – девушка повернула кость резче, и та рассыпалась у нее в руках.

– Нет! – выругалась она, дернув дверь, но запор не открылся.

Реми покрутила оставшийся осколок, но, порезавшись его острым краем, уронила его на пол.

– Оставь меня, Реми, – умолял Хейл.

– Ни за что! – прорычала она, сдерживая слезы. – Я только что тебя нашла. Даже не проси. – Девушка оглядела его камеру, но ничего подходящего там не нашлось. – У меня в камере есть еще кости…

Справа послышались шаги.

– Реми, беги, – прошипел Хейл.

И тут дверь справа резко распахнулась.

* * *

В этот раз Реми не потеряла сознание, когда один из дюжих охранников что есть силы сбил ее на пол. Однако в глазах потемнело – то ли от потери крови, то ли от голода. В ушах зазвенело, но она слышала, как Хейл слабым голосом выкрикивает ее имя.

Когда ее тащили назад, она даже ничего не почувствовала. Но там, в камере, мерзкий запах гнили привел ее в чувство. Зрение тоже вернулось, хотя перед глазами и плясали черные пятна. А тело напомнило о себе болью.

А еще в камере стояли два охранника, загораживая собой открытую дверь. На северных стражах были железные доспехи. Казалось, они были закованы в металл, тогда как в амуниции других армий были и кожаные детали. Реми разглядывала врагов. С такими огромными чудовищами не поборешься, они просто расплющат своим весом.

Плоские шлемы, наличник в виде буквы «м» с полоской металла для защиты носа закрывал пол-лица. Металлические шипы, крепившиеся на плечах, загибались к спине. Северный герб на их латах узнавался с трудом, небрежно прикрученный к грудной пластине. На доспехах немало вмятин – свидетельство прошлых сражений.

Реми искала неприкрытые металлом места: щеки, просветы на бедрах и на ляжках, дыры под мышками. Похоже, их защищала не прочная кожа, а простая ткань – не преграда для лезвия.

Как бы добыть оружие? Мечи этих охранников были размером с Реми – такой не отберешь, не говоря уж о том, что пустить его в ход тоже вряд ли получится. И все-таки девушка прикидывала: если заставить их подойти поближе, куриной костью она выколет одному глаз. Но остается второй…

Нет, этот план не годится.