Ему всего-то и надо было, что превратиться в косатку, и он смог бы их отогнать. Никто бы им не поверил – а если бы и поверил, Саймона это не волновало. Бездействие привело бы лишь к тому, что он стал бы акульим ужином, так что вариантов оставалось немного.

– Даю вам последний шанс, – предупредил Саймон, мысленно представляя косатку. – Если вы меня не отпустите…

Хвост Ала врезался в его голову, и перед глазами вспыхнули ослепительные пятна. Мир кружился и плыл, и Саймон забыл, как шевелиться, потому что в мыслях осталась только боль, которую излучала каждая клеточка тела.

– Приятного аппетита, – зловеще произнёс Ал, но голос его прозвучал словно через подушку. Перед глазами начало темнеть, и крохотный голосок в сознании смиренно шепнул, что это конец. Акулы съедят его, и никто не узнает, куда он пропал. Орион найдёт все Осколки и соберёт Сердце Хищника, но, что ещё хуже, Саймон больше не увидится с семьёй и друзьями. И они так и не узнают, как сильно он их любил и как ему жаль, что всё вот так закончилось.

Он медленно погружался в глубь вод навстречу акулам; перед глазами что-то мелькнуло – как будто чей-то огромный силуэт мчался прямо к нему. А в момент, когда сознание погрузилось во тьму, он готов был поклясться, что услышал собственное имя.

– Саймон!

– Саймон? Саймон. Саймон!

Голова болела так, будто кто-то бил по ней молотком, и он поморщился, прижимая ладонь к виску. Смутно мелькнувшая мысль подсказала, что он, видимо, превратился в человека, сам того не осознавая.

– Что?..

– Очнулся, – раздался знакомый женский голос. Саймон открыл глаза, но всё расплывалось.

– Ну наконец-то, – произнёс кто-то хрипловато – этого мужчину Саймон не знал. – Я же говорил, нашатырь поможет, Зия.

Зия Стоун. Мысли разбредались, и Саймон попытался присесть. Голова от этого заболела только сильнее, и он застонал.

– Постарайся не шевелиться, – сказала она, и на плечо опустилась рука. – Акулы неплохо тебя потрепали, так что синяки останутся. Но ничего серьёзного, к счастью.

– Где… – выдавил он. Лицо Зии начало принимать очертания. На переносице её залегли морщины, а сидела она на краю дивана, где он лежал.

– Всё в порядке, Саймон, не бойся. Ты был на волоске, но мы успели до того, как эти отморозки тебя добили, – сказала она. Свет был приглушён, но до слуха доносился плеск воды, и постепенно до Саймона дошло, что перед глазами всё качается, потому что они на воде, а не из-за головокружения.

Они были на лодке.

Саймон сел. Тут же тошнота и боль накрыли его с головой, мир вокруг закружился, но ложиться он не собирался.

– Мама, – задохнулся он. – Она… Род хочет её…

– Никто не тронет твою маму, – вновь послышался грубый голос, и Саймон огляделся. У стены сидел стройный загорелый мужчина с сединой в волосах, наблюдающий за ним. – Мы за ней приглядываем, а если кто-нибудь попытается что-нибудь предпринять, то не доживёт до утра.

Саймон выдохнул с облегчением. Раз ночь ещё не закончилась, значит, не факт, что Орион успел напасть. Но короткую передышку быстро нарушило осознание того, что он не знает, где он, что это за мужчина и что вообще происходит.

– А вы…

– Саймон! – Дверь распахнулась, и в комнату влетела Уинтер. Практически отпихнув Зию, она крепко его обняла. – Феликс сказал, что ты здесь, но меня к тебе не пускали.

– Феликс? – Рану в боку пронзило обжигающей болью, но он проигнорировал её. – Он…

– Туточки, – раздался знакомый писклявый голос.