В этот момент дверь, ведущая в глубь дома, отворилась, и Тэйон понял, что бежать слишком поздно. Шаниль Хрустальная Звезда, облаченная не в обычные свои тунику, жилетку и леггинсы, а в торжественный халат белого шелка, так плотно покрытый вышивкой, что выглядел и, наверное, был жестким и неудобным, проскользнула в комнату, держа в руках поднос с двумя дымящимися чашками.

– Чай, о Совоокая. – Голос миниатюрной певицы и провидицы переливался нотами почтения и искренней приязни.

Тэйон откинул голову, ощущая, как на лицо скользнула привычная, ничего не выражающая маска сокола, лэрда и магистра. Изумление, страх, веселое уважение к хозяйке – все это растворилось. Он приложил немало усилий, чтобы Ди Крий, обладавший, казалось, не менее сверхъестественным чутьем, чем служившая ему фейш, не узнал о ночной встрече. Раз ему не удалось... Что ж, лэрд сможет использовать и это.

– Ой, нет, сокол, что вы, – Совенок попыталась махнуть в его сторону рукой, в которой была зажата тяжелая книга, к результате чего чуть не свалилась со своего не слишком твердо стоящего насеста и поспешно вцепилась в него, пережидая, пока стул не прекратит раскачиваться. – Молодой Вуэйн не знает, куда вы исчезли. Хрустальная Звезда здесь по собственной воле. Она часто заходит, с тех пор как приехала, – считает, что в городе варваров за мной должен кто‑то присматривать.

Тэйон прищурился, следя за приближавшейся к нему миниатюрной сребровласой фейш, почтительно протянувшей поднос. По халиссийским обычаям отказываться было бы невежливо, а поскольку хозяйка продемонстрировала знание языка, логично было предположить, что и ритуал приема гостя ей известен. Смирившись с тем, что впервые с десятилетнего возраста он неспособен проверить угощение на наличие яда, иначе как угадав его по запаху или на вкус, Тэйон с благодарностью принял чашку.

И вкус, и запах были великолепными, напиток заварили в полном соответствии с его предпочтениями. Магистр Алория начал догадываться, кто именно пытался привести в порядок совиное гнездо, которое ди Минерве называла своим домом.

Фейш, изящно поклонившись, отнесла поднос хозяйке, которая, не отрываясь от книги, на ощупь взяла чашку (чуть ее не опрокинув) и поднесла ко рту. Сделав глоток, даже увлеченная чтением Фина на мгновение замерла, блаженно зажмурившись.

– Ты избалуешь меня, дитя. Как я буду без твоего чая, когда мальчишке придет время отправиться своим путем?

– Клятва, данная мной моей госпоже, почти выполнена. Когда князь найдет себя, я стану свободна от любых обязательств по отношению к нему. И хотела бы остаться здесь. С вами, – невозмутимо ответила фейш. И абсолютно нейтральным тоном, в котором тем не менее ясно прослушивались нотки чуть ли не родительского неодобрения, добавила: – Вы не можете жить одна, среди невежественных дикарей, без даже самой низкой служанки.

– Если бы мне нужны были слуги, я нашла бы их. – В рассеянном голосе Фины мелькнул не шторм – призрак шторма, намек на далекую бурю, на плачущее молниями небо и огненную колесницу грома.

Шаниль услышала эту тень предупреждения и замерла. Тихо и твердо:

– Возможно, если смиренная слуга нашла вас, значит, вы нужны ей.

Совенок, должно быть, заметила, что Тэйон с немалым интересом прислушивается к спору, потому что поспешила рассеянно объяснить, переворачивая страницу:

– Хрустальная Звезда была верховной жрицей покойной супруги вашего непутевого князя и досталась ему по наследству. Ну а теперь, похоже, считает своим долгом приглядывать еще и за мной.

Магистр Алория твердой рукой поставил тонкую чашку на подлокотник кресла... и только потом его руки начали мелко дрожать. Если слова ди Минерве означали то, что он думал, они подразумевают.