Он не упадет, он не споткнется, он не будет хромать. Он выдержит нагрузку, которая пока что была вполне приемлемой, и он вернет себе прежнюю форму в самые короткие сроки. И возьмет все, что можно, от оставшихся ему пятидесяти, если не восьмидесяти лет активной зрелости
«Правую ногу. Легко. Ступай легко, свободно. Позволь им увидеть, что для тебя это просто. Пусть гадают, как долго ты морочил им головы».
Тэйон вер Алория, одетый в строгий колет лаэссэйского нобиля (на коронации следовало подчеркнуть свою верность королеве, так что от традиционного облачения кланника пришлось пока отказаться), «легко» соскочил с мраморной террасы на посыпанную белоснежным песком дорожку. Изящная щегольская трость, которую осторожность все‑таки заставила взять с собой, демонстративно висела на согнутом локте. Весь этот бесконечный день маг ни разу на нее по‑настоящему не оперся. За что, скорее всего, придется ночью расплачиваться настоящей болью. Если бы рядом была Таш, она бы поняла все с первого взгляда, не тратя времени на бесполезные споры, подхватила бы мужа под локоть, поддерживая его и заставляя это выглядеть так, будто сама опирается на него. Но Таш рядом не было, и не будет, и с этим надо жить. Или умереть.
Отрезанный от стихий магистр не знал, что ему делать с семьей. До сих пор Таш д'Алория никак не отреагировала на их короткий «разговор». Ни убивать его, ни объясняться с ним она не пробовала, что скорее вызывало опасения, чем обнадеживало. Одной из доминирующих черт личности бескрылой шарсу было ее умение не прощать. И ничего никогда не забывать.
Тэйон увидел, что дорожка заканчивается высокими, ведущими на горбатый мостик ступенями, и сердце в груди тоскливо трепыхнулось. Если ноги откажутся повиноваться и он упадет, то подняться уже не сможет...
– Дядя Лория, дядя Лория! – Звонкий вопль разорвал торжественную серьезность зимнего сада, и Тэйон, предвидя испытание посерьезнее нескольких ступенек, наклонился, расставил ноги пошире, принимая более устойчивую позу.
Нелита ди Лаэссэ растрепанным демоненком скатилась с мостика и бросилась к нему, точно идущая на таран одномачтовая шхуна кинжального типа.
– Ух! – выдохнул магистр, когда маленький снаряд врезался ему в грудь. Принцесса Нарунгов была не столь уж и тяжелой, зато масса, которой она все‑таки обладала, была твердой, стремительной и состояла, казалось, из одних остроконечных локтей и коленок. Пришлось сделать два шага назад, но он удержал равновесие, умудрившись при этом не уронить радостно верещащий царственный груз.
– Дядя Лория, а вы теперь мой наставник, вот! – и счастливое дрыгание потерявшими одну сандалию ножками.
– О да, – пробормотал «дядя Лория». – А уж когда я узнаю, кого мне за это надо благодарить...
– Меня! – подпрыгнула у него на руках наследница престола. – Шаэ сказала что мы ее в гроб загоним а Тави сказала что там не страшно потому что все время спишь только гроб остался у вас а я сказала что без вас скучно и Шаэ сказала что отправит нас к вам раз у вас уже есть гроб и вообще тогда вам точно не будет скучно и времени ни на что другое тоже не будет а у нее станет сразу несколькими головными болями меньше...
Принцесса перевела дух после протараторенной на одном дыхании скороговорки и серьезно поинтересовалась:
– А разве головных болей бывает много?
– Как минимум две, – сквозь зубы выдохнул Тэйон, прикидывая, сколько пунктов дворцового протокола нарушит, если свалится вместе с принцессой Нарунгов в протекающий неподалеку магический ручей. – И где, хотелось бы мне знать, сейчас вторая? У меня такое впечатление, что вы, как разбойники из сказки, всегда бегаете бандой.
Нита хихикнула, скорчила «разбойничью» рожу, но все же ответила:
– Леди Катанна увела Тави потому что уже поздно и дети должны спать а я от нее убежала потому что она противная и не умеет играть и вообще с ней скучно, а я. |