Стражница колеблется несколько мгновений, потом поднимает пистолет и осторожно открывает дверь. Сайпурский солдатик влетает в нее, дрожа от ужаса.

– Слава морям! – восклицает он. – Слава всем морям! А теперь закрой…

Закончить фразу у него не получается – что-то ярко-красное – рука, что ли? – протягивается за ним в щель и выдирает его обратно за дверь с ужасающей быстротой, словно его за веревку привязали к машине, которая резко умчалась по своим делам. Солдатик орет от ужаса, жалобно цепляясь за косяк, но его – раз! – и втаскивают внутрь. Дверь захлопывается вслед за ним.

– Сукин сын! – вскрикивает стражница.

Она рывком открывает дверь, держа пистолет наготове, и прыгает в проем. Створка снова захлопывается с лязгом, который эхом отдается в коридоре.

Опять тишина.

Мулагеш ждет.

И ждет.

Тут из-за двери доносится вопль. Мелкие капли крови веером орошают стеклянное окошко, кто-то бьется в створку, пытаясь снова ее открыть. Наконец она распахивается, и внутрь, пошатываясь, входит стражница.

Левая рука ее перекручена под странным углом и вся в крови, словно ее прожевал какой-то жуткий механизм. Она явно находится в шоке, но ей хватает ума быстро прихлопнуть дверь здоровым плечом и запереть. Однако на последнее ей недостает сил, и старый железный засов остается полузадвинутым. Потом она разворачивается и идет, хромая, к камере Мулагеш.

– Что, демон побери, тут творится, рядовая? – в ужасе спрашивает Мулагеш.

– Помогите, – скулит стражница. – Вы… вы должны помочь мне.

– Что происходит?

– Он… он зверь! – произносит она, тщательно выговаривая слова. – Чудовище! Пожалуйста, вы должны помочь мне!

– Открой камеру, и я помогу!

Стражница пытается отцепить кольцо с ключами от ремня, но из-за шока у нее получается из рук вон плохо.

– Быстрее же, ну, быстрее! – торопит Мулагеш.

В дверь с той стороны врезается что-то огромное, раздается жуткий грохот. Стражница замирает от ужаса. Следует еще один мощный удар, створка снова сотрясается. Потом в нее бьют еще и еще раз.

Стекло в окошке двери дрожит. Раздается скрежет – это мало-помалу поддается полузадвинутый засов.

– О нет, – шепчет стражница.

Еще один удар – и дверь распахивается. Мулагеш не успевает понять, кто и что вошло внутрь, как стражница начинает пронзительно кричать – не от ужаса, а от боли. Мулагеш смотрит на девушку: из левого бока ее торчит незнамо откуда взявшийся нож. Нож огромный, широкий и черный, и он очень знаком Мулагеш.

Сигруд йе Харквальдссон входит в дверь, тяжело дыша то ли от усталости, то ли от гнева. Он с головы до ног покрыт кровью, на лице и груди – запекшиеся потеки того, что брызгало из тел и голов. Лицо у него все в синяках, а на левой руке – порез, но в целом понятно, что Сигруд вышел безоговорочным победителем из всех схваток.

– Сигруд, что ты делаешь? – орет Мулагеш. И тут она понимает, кого он бил и убивал за дверью, – и ее гнев тысячекратно усиливается. – Ублюдок. Что ты натворил!

Не обращая на нее никакого внимания, Сигруд подходит к стражнице, которая слабо копошится на полу, пытаясь отползти. Он хватает ее за волосы и за пояс и поднимает в воздух, и тут Мулагеш замечает, что у него носом обильно идет кровь.

Вот оно что – это ярость берсерка. Сигруд сошел с ума.

И хотя Турин понятия не имеет, что могло довести его до такого состояния, ясно одно: Сигруд сейчас – самый опасный человек в форте Тинадеши.

В ужасе она смотрит на то, как Сигруд бьет головой стражницы по прутьям решетки, бьет с такой силой, что кожа на лбу девушки лопается, как переполненная сумка.